Сайт журналиста Владимира Шака

Еврейский Шолохов из Гуляйпольского района




За роман о родных ему местах он получил... 15 лет лагерей, а его книги были изъяты из библиотек и уничтожены

 

«Хорошо бы на Гуляйполе…»

Этого писателя я открыл для себя  совсем недавно. Случайно на глаза попал его роман "Степь зовет", увидевший свет в СССР в 1932 году, я начал читать его и буквально с первых строчек окунулся в жизнь и быт близкой моему сердцу Гуляйпольщины – давней, еще довоенной.

Вот эти начальные строчки:

"Шефтл Кобылец, яростно щелкая в воздухе кнутом, погонял своих буланых. Телега с грохотом неслась мимо веселокутского баштана, поднимая густую теплую пыль с разбитой за день колесами и скотом дороги. Над буйно зеленевшим баштаном, тянувшимся до самых гуляйпольских могилок, уже садилось, разливаясь оранжевым заревом, раскаленное солнце. Вдоль дороги, мерно покачиваясь, вздыхали, перешептывались длинные, заостренные листья кукурузы и желтые венцы подсолнухов, широким кольцом опоясавшие баштан".

Подобных колоритных лирических отступлений в романе масса. И в них во всех присутствует вольное, как ветер в поле, Гуляйполе.

Не удержусь, чтобы не процитировать еще кое что:

«Теплая светлая июльская ночь струилась над старыми, раскидистыми деревьями, колебала тяжелые лапы яблонь, гнула их к земле. В зеленом свете месяца, поблескивая свежей росой, круглились крупные яблоки, налитые густым соком бархатистые абрикосы.

Пригнувшись, Настя стала осторожно пробираться среди ветвей. Влажные яблоки ударяли ее по голове, падали и подкатывались к босым ногам. Она подняла одно, побольше, положила его за пазуху и, выпрямившись, остановилась у яблони.

Над садом всходила зеленая луна, кругом покачивались осыпанные плодами деревья. Около сторожки что-то стукнуло, — наверно, упало спелое яблоко»;

«с самого утра палило солнце, жгло и сушило пыльно-желтую степь; глиняные стены мазанок трескались от жары, как корка каравая у нерадивой хозяйки.

К вечеру край неба занялся огнем, солнце сквозь густую завесу рыжей пыли, поднятой на косогоре табуном, казалось багровым. Вдалеке, за Ковалевской рощей, разливалось алое озеро, верхушки деревьев купались в пламени, а стволы в просветах были угольно-черные, — казалось, роща горит. Потом зарево побледнело, словно подернулось пеплом, — над хутором опускался теплый летний вечер»;

«на рассвете хлынул дождь. Он затопил траву во дворах, прибил к земле кустики полыни, стегал по низким вишенникам и по грязно-желтым мазанкам. Еще немного и, казалось, жалкие домишки размокнут, глинистые стены развалятся на куски и рухнут в грязь. По сумрачной, пустынной улице с шумом струились ручьи; булькая и пузырясь в заросших травою канавах, они несли теплую дождевую воду к ставку»;

«шелковицы на вершине бугра запылали костром. За Черным хутором разливалось пламя заката.

Элька уже миновала гуляйпольские могилки. Она торопилась. Надо до ночи добраться до Успеновки. Там она переночует у своей подруги Маруси Казаченко, с которой они вместе работали на маслобойке, а завтра утром уже будет в райцентре.

За курганом послышался стук колес.

«Хорошо бы на Гуляйполе… Может, подвезут», — с надеждой подумала Элька».

 

Заинтересовавшись автором, я узнал, что сам он был родом... ну, конечно же, из Гуляйпольского района, на территории которого некогда находился Новозлатопольский еврейский национальный район, в одной из колоний которого – Роскошной, в 1906 году, в семье раввина, родился будущий писатель Нотэ Лурье.  Гуляйпольщину поэтому он описывал и со знанием, и с любовью, присущей только коренному гуляйпольцу.

– Он даже фамилии в своем романе использовал местные, – подскажет мне при встрече историк и краевед, бывший редактор газеты "Голос Гуляйпілля" Иван Кушниренко, – встречающиеся только в тех селах, откуда был сам родом.

– А о каких гуляйпольских могилках все время упоминается в романе? Это курганы так автор называет?

– Ну да. Во времена, когда Натан Михайлович, как Лурье величался по паспорту, жил у нас, курганов-могилок было больше, чем теперь. В степи они далеко видны были.

Кстати, слово «курганы» вместо «могилок» в романе употребляется только однажды:

"По ставку пробегала утренняя прохладная рябь. Из прибрежных камышей поднимался густой туман и белесыми полосами тянулся к гуляйпольским курганам".

Наверное, предположил я, замена понятного всем слова "курганы" на не совсем понятные "могилки" – это издержки перевода. Роман ведь был написан [и впервые издан, что характерно] на идиш. Я его читал в переводе 1958 года. Потому что все остальные издания были изъяты из библиотек и уничтожены. После того, как автора объявили буржуазным националистом и американским шпионом.

Однако, прежде, чем мы обратимся к его самым драматическим страницам жизни, я таки объясню, о чем идет речь в романе "Степь зовет" ["Дэр стэп руфт"] – кроме блестяще выписанных картинок природы. Как, например, вот эта: "Широка запорожская степь, есть где разгуляться ветрам. В морозный зимний день взыграет вдруг вьюга, закрутит, взметет сухой снег с земли, помчит по полям, по буграм, по буеракам, накинется на ветряки, хутора и села. В кольце белых полей жмутся к земле крестьянские хаты, цепенеют в сугробах вишенники и пруды, ждут, когда отпустят морозы и зазвенит весенняя капель".

Потрясающе чистый слог, которым переданы яркие, сочные, как яблоки в сентябре, образы.

Еврейский Шолохов.

Именно так и стали называть Лурье после выхода в свет его романа, в котором, как и у Шолохова в "Поднятой целине", описана послереволюционная деревня – с ломкой устоявшегося в ней уклада и вторжением колхозного строя, разрушившего, в конце концов, село и превратившего сельчан в рабов.

Это если в двух словах характеризовать шеститисотстраничную «Степь зовет». Насколько я понимаю, читать ее сегодня не взбредет в голову даже завзятому читателю – как и шолоховскую "Поднятую целину", впрочем. Эту насквозь пропитанную коммунистическими идеями книгу я и сам-то читал по вертикали – выхватывая из нее в первую очередь лирические, о которых я уже говорил выше, отступления.

Неповторимый мастер слова, умевший, кроме ярких описаний родной ему Гульяйпольской земли, короткими штрихами передать характер человека, его внутренние переживания, Шолохов из колонии Роскошной был – и всю жизнь оставался, человеком своей эпохи, своего времени.

 

"Отец был раввином"

Свою жизнь, когда у него появилось много времени для раздумий – в магаданском лагере, куда Нотэ Лурье попал по постановлению особого совещания при министерстве госбезопасности СССР - внесудебного органа, действовавшего по типу военного трибунала, имевшего полномочия рассматривать уголовные дела по обвинениям в особо, как тогда подчеркивали, опасных преступлениях, автор романа «Степь зовет» описал самолично.  Автобиография из его уголовного дела, где я ее и отыскал, начитывает… 24 страницы убористого почерка.

«Родился я в маленькой и очень бедной еврейской деревушке в 30-ти километрах от Гуляйполя. Отец был раввином. Жили от своего скудного хозяйства. Имели огород, корову, птицу. Земли не имели. Один год учился в школе. Началась махновщина. Целые еврейские деревни были сожжены, население зверски уничтожено. На моих глазах творились ужасы. С 13 лет я вынужден был начать самостоятельную жизнь. Вместе с другими односельчанами я попал в Ростов-на-Дону. Поступил на мыловаренный завод чернорабочим. С 1921 по 1922 г.г. работал в Запорожье на маслобойке чернорабочим. Была засуха. Маслобойка закрылась. Полубеспризорником, странствуя по разным городам, оказался в Минске. Меня определили на сельскохозяйственную ферму "Курасовщина".

На ферме была комсомольская ячейка. Проводилась воспитательная работа. Передо мной открылся новый мир. В мае 1922 г. я вступил в комсомол и стал активным участником бурной комсомольской работы. Выполнял разные нагрузки, состоял в ЧОНе, писал в стенную газету.

Осенью 1923 г. комсомол направил меня на подготовительный курс в Минский еврейский Педагогический техникум. В техникуме я принимал еще более активное участие в комсомольской работе, печатал статьи, очерки в газетах.

В 1926 г. поступил во 2-ой Московский государственный университет на еврейское отделение педфака. Занимаясь в университете, я в то же время работал. С 1927 по 1929 г.г. - ответственным секретарем журналов "Пионер" и "Юнгвальд" ["Молодняк"] - орган ЦК ВЛКСМ на еврейском языке, с 1929 по 1931 г.г. - выпускающим газеты "Эмес" ["Правда"] на еврейском языке.

Окончив в 1931 г. университет, я переехал в Одессу. Работал преподавателем литературы в машиностроительном техникуме, собственным корреспондентом газеты "Эмес" по Одесской области, завотделом еврейских литературно-художественных передач Одесского областного радиокомитета, завлитотделом газеты "Одессер Арбейтер" ["Одесский рабочий"]. С 1938 г. занимался исключительно литературной работой.

24 июля 1941 г. по решению обкома партии вместе с писательской организацией эвакуировался из Одессы в Среднюю Азию. До октября 1942 г. работал в эвакогоспитале в Самарканде. С октября 1942 г. до конца 1945 г. находился в Советской Армии, в 89-й отдельной стрелковой бригаде. Первое время рядовым бойцом, потом ответственным секретарем дивизионной газеты "Советский воин". Демобилизовавшись из Советской Армии, я вернулся в Одессу, где занимался исключительно литературной работой до 14 мая 1950 г., до ареста.

Мой роман "Степь зовет" и некоторые другие произведения изданы на еврейском, русском, украинском, молдавском и других языках несколькими изданиями. Отрывок из романа включен в сборник "Писатели СССР - Великому Октябрю". Во всех своих произведениях я старался показать нового советского человека, патриота своей Родины, человека с новыми качествами, для которых интересы государства превыше всего.

Печатал сотни статей и очерков в нашей печати на украинском, еврейском, русском, молдавском языках, в которой пропагандировал идеи Ленина-Сталина.

С 1934 г. состоял членом Союза советских писателей СССР. Был избран делегатом на 1-ый Всесоюзный съезд советских писателей, делегатом на 1-ый и 2-ой съезды советских писателей Украины.

Я жил интересами страны, всей душой радовался колоссальным успехам социалистического строительства и желал ярко отразить героизм советских людей в своих произведениях».  

Столь пространная цитату из автобиографии писателя в полной мере дает представление о Шолохове из Гуляйпольского района – как о человеке и писателе.

 

"Следователь книгу не читал"

А вот что сам Лурье, пребывая в заключении, говорил о своем романе «Степь зовет»:

«Руководствуясь неверным методом анализа моего романа «Степь зовет», следователем в деле представлена моя книга, как произведение националистическое. Если познакомиться с материалами дела, можно действительно подумать, что я написал националистическую книгу. «Материалы», представленные следователем, говорят, что все положительные герои романа являются евреями, что в романе показан лишь один русский образ и то он отрицательный. Получается, что автор противопоставил хороших евреев плохим русским. Это, безусловно, было бы самым настоящим еврейским буржуазным национализмом.

Но в действительности это не так.

Действие романа происходит в еврейской деревне на Гуляйпольщине. Писал я о еврейском колхозе по двум причинам: я родился, вырос и все время был связан с этой деревней; я хотел показать, как при советской власти преобразовалась жизнь еврейского населения, показать классовую борьбу в еврейской деревне, хотел показать, как еврейские колхозники, патриоты своей родины, совместно со всеми народами СССР, строят коммунистическое общество. Это было ново по тематике. В еврейской литературе таких произведений не было. Работая над романом, я не интересовался какими-то специфическими  национальными проблемами. Меня интересовал один вопрос: перестройка деревни на новый социалистический лад, указанный Лениным и Сталиным…

Коммунистическими идеями проникнут роман с начала до конца…

В романе, возможно, есть слабые места в художественном отношении. Возможно, кое-где требовалась некоторая редакция. Но я уверен, что роман «Степь зовет» - это партийная книга…

Следователь книгу не читал и, руководствуясь фальсифицированными, недобросовестными, специально состряпанными рецензиями, в которых безобразно передернуты факты, обвинение предъявил очень тяжелое и очень обидное, несправедливое».

Больше всего меня в этом объяснении поразила фраза «следователь книгу не читал». Как же он тогда вел следствие?

Впрочем, это сугубо риторический вопрос, который в те времена мало кого интересовал.

 

 

"Изобличается в том, что являлся агентом американской разведки"

Насколько я понял из материалов уголовного дела, весной 1950 года в Одессе, где, напомню, с 1931 года жил Нотэ Лурье, «органы» проводили широкомасштабную чистку творческой интеллигенции: кроме Лурье, были арестованы еще восемь писателей, евреев по национальности. Гэбистам нужно было количество, они искали заговор. И нашли, судя по материалам уголовного дела №5025, которое было начато следственным отделом УМГБ по Одесской области 28 марта 1950 года.

Вот некоторые документы из него, если эту галиматью можно назвать документами:

«Постановление на арест от 12 мая 1950 года. «Я, зам. нач. 4-го отделения 5-го отдела УМГБ Одесской области майор Константинов, рассмотрев поступившие материалы о преступной деятельности Лурье Натана Михайловича… нашел, что Лурье, будучи националистически настроен, среди населения проводит антисоветскую, буржуазно-националистическую агитацию, с враждебных позиций критикует мероприятия, проводимые партией и советским правительством и высказывает свои националистические убеждения»;

«Постановление о предъявлении обвинения от 24 мая 1950 года. «Я, начальник 3-го следотдела УМГБ по Одесской области майор Гришанов, рассмотрев следственный материал и приняв во внимание, что Лурье Натан Михайлович достаточно изобличается в том, что он являлся агентом американской разведки, которой передавал информацию о Советском Союзе. Одновременно был участником группы еврейских националистов, совместно с которыми проводил среди населения антисоветскую националистическую агитацию, высказывал среди своего окружения недовольство политикой советской власти и коммунистической партии по национальному вопросу и возводил при этом клеветнические антисоветские измышления»;

«Приказ по областному управлению по делам литературы и издательств при облисполкоме депутатов трудящихся от 19 октября 1950 года, город Одесса. Изъять все печатные произведения из библиотек общественного пользования и книготорговой сети следующих авторов: 1. Лурье Натан Михайлович»;

«Из рецензии на статьи Лурье Н. По автору выходит, что основную роль в победе над фашизмом сыграл не русский, украинский и др. народы, а сыны и дочери еврейского народа…. Автор статей – матерый сионист»;

«В начале Отечественной войны Лурье совместно с… организовали нелегальное сборище, где возводили клевету на советское правительство и Красную Армию, высмеивали советскую печать и восхваляли немецко-фашистских захватчиков»;

«Являясь участником антисоветской националистической группы, Лурье… принимал участие в нелегальных сборищах, на которых возводил клевету на советскую действительность»;

«В своей практической работе Лурье, как агент американской разведки… собирал и передавал сведения шпионского и клеветнического характера»;

«Полагал бы: дело по обвинения Лурье… направить на рассмотрение особого совещания при МГБ СССР. С применением к обвиняемым меры наказания в виде заключения в ИТЛ сроком на 25 лет каждого, согласиться. Прокурор Одесской области ст. советник юстиции Неганов».

 

"Все свидетели являлись негласными сотрудниками МГБ"

А что сам обвиняемый? Как он реагировал на бредовые обвинения? А он даже не был знаком со многими из них. Следователь ему просто-напросто не предъявил часть показаний свидетелей по делу. И на суде отстоять свою правоту Лурье тоже не имел возможности: суда-то не было. Решение по делу принимало особое совещание при МГБ СССР. Вот это решение:

«Выписка из протокола №15 особого совещания при министре госбезопасности Союза ССР от 14 апреля 1951 года. Лурье Натана Михайловича за шпионаж, участие в антисоветской националистической группе и антисоветскую агитацию – заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на пятнадцать лет».

Только в 1955 году в деле появится вот такая важная бумага из прокуратуры СССР:

«В поданных жалобах Лурье… [перечисляются фамилии других осужденных по делу]  от данных ими на следствии показания отказались и виновность свою отрицают. Пояснили, что на следствии они признали себя виновными в антисоветской деятельности в результате применения к ним незаконных методов воздействия – запугивание, оскорбления, лишения сна, избиение, содержание в одиночных камерах.

Из материалов дела устанавливается, что арестованные по нему лица в процессе следствия действительно неоднократно подвергались длительным ночным допросам. Беспрерывным ночным допросам подвергались: Лурье – 14 раз.

В антисоветской националистической деятельности арестованные изобличались показаниями свидетелей [перечисляются фамилии]. Будучи дополнительно допрошенными в марте 1955 года, эти свидетели данные ими в 1950 году показания не подтвердили и заявили, что они таких показаний следователям не давали. Все эти свидетели являлись негласными сотрудниками органов МГБ.

Таким образом, обвинение Лурье [и перечисляются фамилии осужденных с ним] материалами дела не доказано.

Полагал бы: постановление ОСО при МГБ СССР от 14 апреля 1951 года в отношении Лурье Натана Михайловича [и следуют другие фамилии] отменить; обвинение Лурье [и фамилии осужденных с ним] прекратить; Лурье [и фамилии осужденных с ним] из заключения освободить. Прокурор отдела по спецделам прокуратуры СССР ст. советник юстиции Любимцев, 27 апреля 1955 года».

Получается, что Шолохов из Гуляйпольского района схлопотал 15 лет лагерей по... доносу гэбистских стукачей - "свидетели являлись негласными сотрудниками органов МГБ".

Окончательно реабилитирован был Натан Михайлович... 27 января 2009 года – через 21 год после смерти.

 

В заключение позволю себе еще одну цитату из некогда запрещенного и изъятого из библиотек романа - буквально с последней страницы книги:

«Ждут не дождутся первых вешних дней пахари. Томится земля по плугу, по трепету первых ростков, по зеленой траве, по шуршанию пшеницы, по золотым шапкам подсолнухов.

Стосковалась степь по летним наезженным дорогам, по громыханью арб и телег, по скрипу осей и рокоту тракторов. В сырых палисадниках трепещут на весеннем ветру акации, ольхи и липы. И яблони ждут, когда их голые ветки опушит бело-розовым цветом.

Тоскует стадо по душистым лугам и табун по степному простору.

И вот уже сошли морозы. Поднялось солнце, тает в степи серый, ноздреватый снег. Потекло со стрех, по колеям, по канавам заструились шумные ручьи, желтой, мутной водой набухает ставок. Все шире чернеет степь и, согретая солнцем, влажно дышит навстречу проясневшему небу.

Чудно хороши первые весенние дни. Дружно брызнули косогоры молодой, ясной зеленью, кружит голову парной запах прогретой земли. Степь-колдунья, волшебница степь, как уйти от тебя!»

Это не точка в романе, это восклицательный знак.

 

Нотэ Лурье, фото разных лет [что отыскалось в Интернете]:

 

Из материалов уголовного дела:






Создан 01 окт 2016