Сайт журналиста Владимира Шака

Летчик-истребитель воздвиг себе памятник… на кладбище




За годы войны со смертью лицом к лицу летчик-истребитель, Герой Советского Союза Владимир Левитан [родился в селе Жеберец Ореховского района Запорожской области] сталкивался, по меньшей     мере, сто раз: именно столько воздушных боев провел Владимир Самойлович, лично сбивший 19 немецких самолетов [плюс еще шесть - в группе]. Всего же на счету Героя Советского Союза Владимира Левитана около 400 боевых вылетов.

Золотую Звезду он получил в 26 лет.

 

“После Курской дуги я стал считать, что меня сбить нельзя”

- Ты спрашиваешь, хорошо ли воевали немцы в воздухе? Очень хорошо! В начале войны мы у них опыт перенимали. Они нас кровью нашей учили. Тактика-то ведения боя у них была еще в Европе отшлифована. И подготовку имели отличную. В 42-м, например, под Моздок перебросили они с десяток своих воздушных асов-“бриллиантщиков”, как их называли. Так они нам такое устраивали - голову не давали поднять. А еще оборудование у них на самолетах прекрасное имелось. Те же прицелы - они мгновенно обрамляли цель и “вели” ее до выстрела. А я должен был при стрельбе в уме вычислять упреждение - как на охоте на уток.

- Про наших летчиков, - воспользовался я паузой, - говорят, что они храбрые до отчаяния. А к немцам подходит такая характеристика?

- Они не то, что очень храбрые... Их разнузданность поначалу как раз и держалась на умении почти беспрепятственно поражать наши самолеты. И они обнаглели!

- А какие чувства испытывает человек, который, не видя врага в лицо, тем не менее, знает, что любой момент воздушного боя может оказаться для него последним?

- Лет сорок назад за каким-то застольем со мной подобный разговор завел один чекист-идиот. Не знаю уж, какой черт меня с ним свел... “Вот вы, - рассуждал он, - Герой. Но вы же не видели противника! С техникой дело имели”. “А Матросов - кто?” - удивился я. “Псих, - слышу в ответ. - Высшую степень трусости проявил. Нервы сдали, не выдержал он - и на амбразуру бросился". “А в чем же, - спрашиваю тогда, - смысл героизма заключается?” - “А чтобы глаза врага видеть”. И рассказал историю, как он после войны служил начальником контрразведки в лагере военнопленных японцев и однажды для острастки пленных - мятеж они там, кажется, подняли - приказал старшине-фронтовику расстрелять двадцать заложников. И старшина не смог... “И он орденоносцем себя считает! - возмущался чекист. - Что же он делал на фронте, коль вот так запросто дрогнул? А я схватил его автомат и фр-ррр - полоснул по шеренге пленных". Выслушал я его рассказ и говорю ему: “Какая же ты сволочь!”

- Обиделся?

- Наверное, потому что вскорости на “профилактическую беседу” пригласили меня. Охаивал, мол, Хрущева я... Рассказывал анекдоты про него... Да ради Бога, говорю, не нужен мне Хрущев. Он мне и на ум не приходит. “А-а, - цепляются тут же к моей фразе, - наш вождь, оказывается, вам на ум не приходит...” А о чувствах если вспоминать... Не могу сказать, что чрезвычайно храбрым ощущал себя перед вылетом, чтобы все - трын-трава. Такого не было. Состояние напряженности - да. И, может быть, тревоги. А со временем даже наглость появилась. Здесь главное было - увидеть противника первым. Увидел - 50 процентов успеха за тобой... И еще вот какое необычное чувство появлялось: если мало летаешь на задания - все время крутишься в самолете, осматриваешься. А если часто - лишний раз и голову не повернешь. Как будто кто-то подсказывает тебе: посмотри направо, глянь туда.

- Когда вы поняли, что уже - победа?

- После Курской дуги я стал считать, что меня сбить нельзя. Я себя уже считал нахалом.

- В Запорожье довелось побывать?

- В порядке поощрения. Вместе с американским экипажем добрался до Полтавы, а оттуда - домой. Но никого в Запорожье не нашел и сразу - в Киев. А утром по радио услышал указ о присвоении мне звания Героя Советского Союза.

- Это было неожиданно для вас?

- В общем-то, да. Хотя, конечно, я знал: у меня есть норма сбитых самолетов для представления к званию. Дважды к Герою меня представляли. Но оба раза рвали наградные бумаги - я влюбился в свою оружейницу, а за фронтовые романы и погоны срывали - не верь рассказам, что было по-другому. Вот и “пришили" мне сожительство с подчиненной и только с третьего захода прошло по инстанциям представление.

- А судьба девушки как сложилась?

- Ну как... Нормально - в 46-м мы с ней поженились... Но что ты меня все про войну допрашиваешь! Ты лучше поинтересуйся, как я через двадцать лет после ее окончания еще одно сражение выиграл - проталкивая на рынок наш “горбатый" “Запорожец". Грех на душу взял - врагу не пожелаешь.

 

«Хрущев очень удивился: кто это «консервные банки» придумал делать в Запорожье?»

- На завод «Коммунар» я вновь вернулся (откуда ушел в 37-м в летное училище)  в сентябр 59-го, уж четыре года походив  в полковниках. На заводе вовсю шла подготовка к серийному выпуску «ЗАЗ-965» - «горбатого». С должности мастера инструментального хозяйства меня отправили в Горький - изучать опыт ведения работ по гарантийному обслуживанию проданных машин. Вернулся я из командировки и рассказал об увиденном тогдашнему директору. А он мне: “Нам не надо пунктов и станций техобслуживания. Это “Волга" бракованная идет. У нас иначе будет с народным автомобилем". Запустили его в серию, и началось... В Киеве наши “горбатые" Крещатик запломбировали - не могут тронуться, в Москве глохнут двигатели... В ЦК, в Совмин жалобы посыпались. Вот уже и Хрущев грозно кулаком помахал: “Кто это “консервные банки” придумал делать в Запорожье?” Как будто забыл, что перестроен завод по выпуску сельхозтехники был по его инициативе... А мы ведь приступили к выпуску бракованного, конструктивно недоработанного “Запорожца”. Он уже на испытаниях свой характер проявлял - с трассы “Москва - Симферополь” его на завод на буксире притаскивали. Машину тогда люди приобретали только в качестве великого поощрения. А им - брак подсовывали. И мне в течение десяти лет пришлось гасить возмущение людей. Поэтому я такой грешный человек...

- Что значит - “гасить”?

- А вызывал меня директор, показывал пачку жалоб и рекламаций и говорил: “Володя, езжай - задави их!” И я “давил”. Но одновременно - создавал по стране сеть пунктов гарантийного ремонта... На все твои вопросы я ответил?

- Почти, - заторопился я, потому что к завершению нашего разговора приготовил, как мне казалось, вопрос самый каверзный.

 

«Двадцать лет мой бюст валялся у меня в гараже»

- А правда, Владимир Самойлович, - перешел я, наконец, к заранее заготовленному вопросу, который меня попросили задать знающие Героя люди, - что вы себе… памятник поставили?

- Нет, не так было дело. Памятник я себе не ставил. А получилось вот что. В 79-м умерла моя жена. Я похоронил ее и обратился к знакомому скульптору [кстати, автору памятника Дзержинскому, что в Запорожье на площади Свободы установлен]: надо бы слепить что- то на могиле. “А из какого материала? - спрашивает. - Как вы себе мыслите?" “Да не знаю даже, - говорю... - Но места достаточно - я же и для себя оставил, на две могилы". - “Давайте, - предлагает скульптор, - сделаем двойной памятник”. - “Ну как же, - недоумеваю я, - я же живой еще... Нехорошо вроде бы...”. - “А мы его обрубим". Подумал-подумал я, ну и согласился. Кто там обо мне потом беспокоиться будет, рассудил тогда... Скульптура получилась - как и обговаривали: мы - вдвоем с женой. Но меня мастер обрубил, и я двадцать лет в гараже валялся. Мой бюст, значит. Но как-то я вынул его оттуда и поставил на положенное ему место. Все же 82 года мне на тот момент исполнилось...

- Вас не смущал он?

- А чего тут смущаться?

- А друзей ваших, наверное, немного шокировал ваш собственный памятник...

- Да его никто и не видел - закручен он был в брезент - в углу, в хламе.

- Нравится он вам?

- Грандиозно! Когда-нибудь будешь на кладбище - посмотри.

… Умер бесстрашный Герой войны в сентябре 2000 года - менее, чем через полгода после нашего разговора. Между прочим, на памятнике, по настоянию Героя выбито, что он был основателем автосервиса ЗАЗ по стране. И ни слова о том, что он сбил два десятка немецких самолетов.

Ну, такова была его воля.

 

***В тему

Из авиационной  энциклопедии «Уголок неба»:

«В 1918 году, спасаясь от погромов, Самуил Вульфович Левитан увез из Апександровска [ныне Запорожье] в село Жеребец свою беременную жену Клару. Там 1 мая и родился его сын Владимир. Вскоре молодая семья вернулась в родной город. Володя подрос, пошел в школу. Под влиянием прочитанных книг у него проявился интерес к мореплаванию. Буквально каждую свободную минуту мчался с друзьями на Днепр, где вместе мастерили парусные лодки и плавали далеко по реке. По окончании семилетки Владимир поступил в ФЗУ, а после обучения там пошел работать на завод токарем.

В 1935 году Владимир попытался поступить в военное училище. К большому огорчению, ему не удалось пройти медкомиссию из-за частичного дальтонизма. Однако это не мешало ему заниматься в Запорожском аэроклубе, где на следующий год Левитан закончил обучение на самолете У-2. Он снова попытался попасть в военное училище, на сей раз летное, а затем и в училище полярных летчиков Главсевморпути, но преодолеть барьер строгих окулистов вновь не удалось. Пришлось продолжить подготовку в аэроклубе в группе пилотов-инструкторов. В 1937 году и этот этап был пройден.

Владимира и его друга А.Бутырина приметил представитель Качинского военного училища и направил на учебу в это престижное заведение. По прибытии в Качу, боясь, что снова не удастся пройти медкомиссию, Левитан уговорил своего товарища Н.Летуна посетить вместо него окулиста. Уловка удалась, и Владимир был зачислен курсантом в эскадрилью истребителей ускоренного обучения. Через полгода он уже совершил первый самостоятельный вылет на И-16. Однако при очередной медкомиссии врачи все же выявили его дальтонизм, и Левитан оказался на грани отчисления, но в судьбу молодого летчика вмешался начальник училища генерал Иванов. Учитывая индивидуальные способности в овладении сложной авиатехникой, он разрешил дальнейшую учебу, но не в истребительной, а бомбардировочной группе. Пришлось Владимиру осваивать Р-5. Однако вскоре ему снова повезло. По опыту боевых действий в Испании ВВС РККА потребовалось больше истребителей, для подготовки которых в училище был сформирован дополнительный отряд из лучших курсантов-бомбардировщиков, куда попал и Левитан. К концу года он закончил переучивание на И-15бис.

В 1938 году Владимир закончил училище и получил свое первое офицерское звание - младший лейтенант. Положенный 12-дневный отпуск он провел в родном городе. Этой короткой побывки хватило, чтобы познакомиться с Галиной Величко и жениться на ней. По окончании отпуска Левитан отправился в Новосибирск для прохождения службы в 5-м истребительном полку, которым командовал участник боев в Испании п-к Лисин. Левитан попал в эскадрилью к-на Кравцова. В конце 1939 году командование решило направить эскадрилью Кравцова в Монголию. Однако по пути следования ее задержали в Абакане-Минусинске, а затем передислоцировали под Красноярск. Здесь эскадрилья влилась в 13-й смешанный авиаполк. Весной 1940 году, в связи с обострившейся обстановкой на Западе, из лучших летчиков этой части была сформирована 38-я эскадрилья, которую откомандировали в станицу Апшеронскую Краснодарского края. Левитан вошел в состав этого подразделения и вскоре вместе с другими пилотами переучился на И-153.

В начале 1941 году Владимиру опять пришлось сменить полк - его эскадрилью передали в формировавшийся 264-й ИАП. Здесь Левитан возглавил звено в эскадрилье к-на Куманцева. Он снова оказался в кабине уже знакомого И-16 и во время сборов в Ростове полностью овладел навыками ночных полетов на этом истребителе. Начало войны застало полк в станице Тимашевской. Однако Левитану не довелось сразу принять участие в боевых действиях, так как эскадрилья Куманцева была направлена на Таганрогский авиазавод для получения и освоения ЛаГГ-3. В начале октября эскадрилью буквально с завода перебросили на мелитопольское направление Южного фронта, где сложилась крайне угрожающая обстановка. Летчикам пришлось с ходу включиться в тяжелые оборонительные бои и выполнять по 7-8 вылетов в день. В одном из них на ЛаГГ-3 Левитана при посадке не вышла правая стойка шасси. Сложный пилотаж с большими перегрузками не помог, и тогда вопреки запрету командования летчик успешно посадил самолет на одну "ногу"».

 




Обновлен 03 июл 2016. Создан 02 июл 2016