Сайт журналиста Владимира Шака

Чего миллиардеру не хватает для счастья?




Я ни в коей мере не шучу, называя скромного по виду пенсионера из города Орехова Николая Ивановича Дубину миллиардерам. Удивительно, но факт: он действительно обладает денежным состоянием, исчисляемым миллиардом рублей. Причем, в одной купюре.

 

В 1924 году, оказывается, Закавказская Республика печатала такие, фантастического достоинства деньги. Весьма симпатичные по виду, которые впоследствии российское правительство обменивало по курсу золотого рубля.

По замечанию Николая Ивановича, его, скажем так, финансовые запасы представлены денежными знаками 85-ти государств. Наиболее же полная подборка - это деньги России, Советского Союза и Украины. Вот, например, купюра-агитка: такие разбрасывали в свое время на киевских рынках - с агитацией против гетмана Скоропадского. “Ходят по свету наравне с мягеньким папиром”, - читаю надпись на одной из них. Ценность купюры, значит, не превышает ценности туалетной бумаги.

- А подобную монету видеть доводилось? - протягивает непонятную фигурку Николай Иванович.

Я присматриваюсь и узнаю в ней крохотного дельфинчика.

- На территории бывшей Ольвии нашел ее - у самой кромки моря. Или вот, - отвлекается на секунду собеседник, и на его ладони появляется матово поблескивающая монета. Беру ее и читаю надпись: «BRUTUS».

- Денежка того самого Брута? - восклицаю удивленно.

- Того самого, участвовавшего в убийстве Юлия Цезаря. Как раз ему в лицо Цезарь перед смертью выдохнул: “И ты, Брут!” - мол, и ты, гад, предал меня.

Как я потом разобрался, на монете не Брут изображен, а девушка с венком на голове - олицетворение свободы. А на оборотной стороне - т.н. шапка свободы, помещенная между двумя кинжалами. И получается, что динарий Брута - это тоже своеобразный агитационный плакат: во имя свободы уничтожен тиран.

Приобрел монету Николай Иванович по воле случая, всего за трешку. Столько не хватало для полного счастья его случайному знакомому, весьма бурно отметившему накануне какое-то событие. Вот и сбыл он динарий двухтысячелетней давности, чтобы было чем опохмелиться.

- Если все мои бумажные деньги разложить, - продолжает объяснение коллекционер-миллиардер, - понадобится десять столов.

- Я слыхал, что ваша денежная коллекция - одна из богатейших в Украине.

- Ну, я бы не сказал... Есть коллекционеры посолиднее. У меня ведь, кроме денег, минералы имеются, насекомые, море богато представлено, история - начиная с самых древнейших времен. Есть коллекция останков вымерших животных, включая мамонта, мастодонта и бизона.

- Вот эти собранные по фрагментам горшочки, - показываю я на шкаф, возле которого висит под стеклом чудовищной величины омар, - тоже имеют историческую ценность?

- Один из них - он, кстати, из бронзового века, я собираю 14 лет, второй, более древний, - 16.

- Где собираете?

- На месте распаханных курганов!

- Каждый год туда ходите?

- Не раз в год!

- Зачем вам это надо? - невольно вырывается у меня.

- Но это же интересно! Я каждому найденному кусочку радуюсь. Для меня каждая находка - удовольствие, граничащее со счастьем.

- До конца горшки соберете?

- Не ручаюсь. Мне ведь уже восемьдесят... Но мечтаю собрать.

- А о чем вы, Николай Иванович, сожалеете - в смысле, что не удалось заполучить в вашу коллекцию, которой может позавидовать любой уважающий себя музей, чтобы вы чувствовали себя по-настоящему счастливым человеком?

- На берегу Каховского водохранилища однажды обнаружил зуб и бивень мастодонта. Зуб забрал - он сохранился благодаря эмали. А бивень рассыпался на воздухе в прах. Не поверите - я сидел над ним и плакал. До сих пор жалею об утрате. Еще был случай [там же, на Каховке, куда, к слову заметить, я 206 раз выезжал за находками] - когда, бредя по воде, заметил на дне сияющую на солнце монету. “Золотая! - мелькнуло в голове. - Первая в моей жизни!” Наклонился поднять ее, а это три копейки советские, отшлифованные песком и волнами. Ну и, между нами говоря, жалею, что как-то, находясь в Ленинграде, не сумел отломить кусок от обломка самолета-шпиона Пауэрса - помните, в 60-м году его сбили над территорией Советского Союза. А обломки после случившегося в музее демонстрировались. Пять раз я подходил к ним, но не поддались они - такой металл прочный. И, конечно, сожалею, что в войну пропала моя коллекция марок. Если бы они у меня сейчас были, я бы не работал в свои восемьдесят лет в школе [с Николаем Ивановичем мы общались в 2005 году].

- В Америку бы уехали? - в шутку спросил я.

- Вот именно! - поддержал мой тон Николай Иванович.



Создан 17 янв 2016