Сайт журналиста Владимира Шака

Революция, которой… не было




Однажды – много лет назад, когда день 7 ноября еще был, как тогда говорили, красным днем календаря, я во время какого-то застолья праздничного полюбопытствовал: известно ли кому-нибудь в компании, сколько человек погибло при штурме Зимнего дворца. «Миллионы», - не долго думая, ответил самый знающий из компании. Остальные, не став категорически отвергать миллионов, сошлись после недолгого обсуждения на цифре «очень много». Когда же я заявил, что при штурме Зимнего погибли шесть человек и еще пятьдесят были ранены, компаньоны мои захмелевшие искренне обиделись на меня и до окончания застолья требовали [потом уже, правда, не очень активно], чтобы я признался – пошутил, мол, с количеством погибших.

А я ведь нисколько не шутил: в отличие от Февральской революции, в дни которой число убитых достигло двух тысяч, во время революции Октябрьской, а если точнее, непосредственно при штурме удерживаемого на тот момент Временным правительством Зимнего дворца, погибли шесть человек.

 

Как известно, Зимний дворец, резиденция правительства Керенского был захвачен в 11 часов вечера 7 ноября 1917 года. Что в этот день происходило в городе и как большевики захватывали Зимний, рассказывает очевидец.

«В среду 7 ноября (25 октября) я встал очень поздно. Когда я вышел на Невский, в Петропавловской крепости грянула полуденная пушка. День был сырой и холодный. Напротив запертых дверей Государственного банка стояло несколько солдат с винтовками с примкнутыми штыками.

«Вы чьи? - спросил я. - Вы за правительство?»

«Нет больше правительства! - с улыбкой ответил солдат. - Слава богу!» Это было всё, что мне удалось от него добиться.

***

Когда мы вышли на Невский, из-за угла выкатил ещё один бронированный автомобиль. Из его башенки высунулась голова какого-то человека.

«Вперёд! - прокричал он. - Пробьёмся - и в атаку!»

Подошёл шофёр другого броневика и закричал, покрывая треск машины:

«Комитет велел ждать! У них за штабелями дров спрятана артиллерия!…»

Здесь трамваи не ходили, прохожие были редки, а света не было вовсе. Но, пройдя всего несколько домов, можно было снова видеть трамвай, толпы людей, ярко освещённые витрины и электрические вывески кинематографов. Жизнь шла своим чередом. У нас были билеты в Мариинский театр, на балет (все театры были открыты). Но на улице было слишком интересно.

***

В это время при ярком свете, падавшем из всех окон Зимнего дворца, я заметил, что передовые двести-триста человек были все красногвардейцы. Солдат среди них попадалось очень мало. Мы вскарабкались на баррикады, сложенные из дров, и, спрыгнув вниз, разразились восторженными криками: под нашими ногами оказались груды винтовок, брошенных юнкерами. Двери подъездов по обе стороны главных ворот были распахнуты настежь. Оттуда лился свет, но из огромного здания не доносилось ни звука.

 

«Пожалуйста, товарищи! Дорогу, товарищи!» В дверях появились солдат и красногвардеец, раздвигая толпу и расчищая дорогу, и позади них ещё несколько рабочих, вооружённых винтовками с примкнутыми штыками. За ними гуськом шло с полдюжины штатских, то были члены Временного правительства.

***

Надо заметить, что хотя Зимний дворец и был окружён, однако Временное правительство ни на минуту не теряло сообщения с фронтом и провинциальными центрами. Большевики захватили военное министерство ещё утром, но они не знали, что на чердачном этаже находится телеграф, не знали и того, что здание министерства связано секретным проводом с Зимним дворцом. А между тем на чердаке весь день сидел молодой офицер и рассылал по всей стране целый поток призывов и прокламаций. Узнав же, что Зимний дворец пал, он надел фуражку и спокойно покинул здание…

***

И мы снова вышли в холодную беспокойную ночь, полную приглушённого гула неведомых движущихся армий, наэлектризованную патрулями. Из-за реки, где смутно чернела огромная масса Петропавловской крепости, доносились хриплые возгласы… Тротуар под нашими ногами был засыпан штукатуркой, обвалившейся с дворцового карниза, куда ударило два снаряда с «Авроры». Других повреждений бомбардировка не причинила.

Был четвёртый час утра. На Невском снова горели все фонари, пушку уже убрали, и единственным признаком военных действий были красногвардейцы и солдаты, толпившиеся вокруг костров. Город был спокоен, быть может, спокойнее, чем когда бы то ни было. За эту ночь не случилось ни одного грабежа, ни одного налёта.

Здание городской думы было освещено сверху донизу. Мы вошли в Александровский зал, окружённый галереями и увешанный затянутыми красной материей царскими портретами в тяжёлых золотых рамах. Вокруг трибуны столпилось около ста человек…

Мы вышли и подозвали извозчика. «Куда ехать?» Когда мы сказали «в Смольный», извозчик отрицательно затряс головой. «Нет! - заявил он. - Там эти черти…» Только после долгого и утомительного блуждания удалось нам найти извозчика, который согласился довезти нас. Но он потребовал тридцать рублей и остановился за два квартала до Смольного».

     [Джон Рид, «Десять дней, которые потрясли мир», 1919. Между прояим, в СССР книга не переиздавалась с 1930 по 1957 годы].

 

Ну а что черти? Давайте и их послушаем.

«Обыватель протирал испуганные глаза под новым режимом. Неужели, неужели большевики взяли власть?

Зимний дворец в течение 25 октября постепенно оцеплялся нашими войсками со всех сторон. В час дня я докладывал Петроградскому Совету о положении вещей: от имени Военно-Революционного Комитета объявляю, что Временного правительства больше не существует… Мы здесь бодрствовали ночью и по телефонной проволоке следили, как отряды революционных солдат и рабочей гвардии бесшумно исполняли свое дело. Обыватель мирно спал и не знал, что в это время одна власть сменяется другой. Вокзалы, почта, телеграф, Петроградское Телеграфное Агентство, Государственный банк заняты. (Шумные аплодисменты). Зимний дворец еще не взят, но судьба его решится в течение ближайших минут».

***

Поздно вечером, в ожидании открытия заседания съезда Советов, мы отдыхали с Лениным по соседству с залом заседаний, в пустой комнате, где не было ничего, кроме стульев. Кто-то постлал нам на полу одеяло, кто-то - кажется сестра Ленина - достал нам подушки. Мы лежали рядом, тело и душа отходили, как слишком натянутая пружина. Это был заслуженный отдых. Спать мы не могли. Мы вполголоса беседовали. Ленин теперь только окончательно примирился с оттяжкой восстания. Его опасения рассеялись. В его голосе были ноты редкой задушевности. Он расспрашивал меня про выставленные везде смешанные пикеты из красногвардейцев, матросов и солдат… Затем он внезапно спохватывался: "А Зимний? Ведь до сих пор не взят? Не вышло бы чего?" Я привстал, чтобы справиться по телефону о ходе операции, но он меня удерживал. "Лежите, я сейчас кому-нибудь поручу".

     [Лев Троцкий, «Моя жизнь», 1929]

 

Джон Рид

Ленин и Троцкий

Лев Троцкий на летучем митинге

 

Ленин в Смольном: фантазия советско-компартийного художника [за спиной усатый мужик, сунувший руку в шинель за наганом - тов. Сталин]

 

Инсценировка - для кино, штурма Зимнего

 

***

Да ну его на фик тот Зимний!


"Это ж сколько тут всего натырить можно, мама дорогая!"


"Да какой там Зимний, пойдемте-ка, батенька, в буфете водочки жахнем под солёные рыжики с под Рязани!"


"С Зимним, братцы, лажа вышла: "Аврора" на мель села, некому сигнал к штурму подать. Так что расходитесь по домам. Сегодня аванса не будет - не заработали"



Обновлен 23 апр 2016. Создан 07 ноя 2015