Сайт журналиста Владимира Шака

Боец из стихотворения Твардовского "Иван Громак" фашистов душил руками




Об этом человеке, который действительно был героем  военного стихотворения известного поэта и однажды в бою руками задушил немецкого офицера, а перед этим, поймав фашистскую гранату, швырнул ее обратно фашистам,  я узнал в 2008 году. В то время в курортном Приморске – родном городе Ивана Громака, пропала… улица, названная его именем.

«В Приморске, - рассказал я тогда читателям нашей газеты, - исчезла улица, названная в честь главного героя стихотворения Александра Твардовского «Иван Громак», отомстившего фашистам за смерть Зои Космодемьянской».

Сегодня, кстати, далеко не все сходу вспомнят, кем была эта самая Зоя Космодемьянская. А некогда – в советско-коммунистические времена, ее имя было известно… ну, пожалуй, каждому, даже самому пропащему школяру. В каждой ведь [или почти в каждой] школе в те времена имелся отряд, дружина [не помню уж, что там еще имелось у пионерско-комсомольской братии], носившие имя отважной  комсомолки и разведчицы-партизанки, плененной и казненной фашистскими злодеями  в подмосковной деревне Петрищево.

Не выдав врагам никого из своего отряда и  даже  не сказав своего настоящего имени, восемнадцатилетняя Зоя, назвавшись Таней, мужественно приняла мученическую смерть [немцы повесили ее принародно], а спустя годы стала «символом героизма советских граждан в Великой Отечественной войне», как писали агитаторы и пропагандисты с партбилетами в боковых карманах. В тех самых карманах, в которых у настоящего мужчины пистолет скрывался – чтобы всегда под рукой находился.

О партизанке-разведчице мир узнал из очерка специального военного корреспондента Петра Лидова «Таня», опубликованной в газете «Правда» 27 января 1942 года [вместе со статьей была опубликована фотография: изувеченное женское тело с веревкой на шее]. Автор случайно услышал о расправе фашистов над партизанкой от свидетеля - пожилого крестьянина, которого потрясло мужество девушки: «Ее вешали, а она речь говорила. Ее вешали, а она все грозила им…»

Спецкор отправился в Петрищево, расспросил жителей и на основе их расспросов опубликовал статью. Настоящее имя Зои вскоре было установлено: вся страна узнала настоящее имя убитой фашистами девушки - Зоя Анатольевна Космодемьянская, ученица десятого класса 201-й школы Октябрьского района Москвы. Ее узнали школьные друзья по фотографии, сопровождавшей очерк в «Правде».

Об этом тоже сообщит своим читателям военспецкор Петр Лидов -  публикация [за 18 февраля 1942 года] называлась «Кто была Таня». А накануне ее выхода в свет - 16 февраля, был подписан указ о присвоении Зое Космодемьянской звания Героя Советского Союза [посмертно].  Таким образом, партизанка-мученица стала первой из женщин, кому в Великую Отечественную войну было присвоено звание Героя Советского Союза [за годы войны этого звания были удостоены 90 женщин].

А еще через какое-то время – в 1943 году, в «Правду» попали фотографии, найденные вместе с документами какого-то немецкого офицера, убитого на Смоленщине. На пяти снимках были запечатлены… моменты казни Зои Космодемьянской. И появился очередной очерк о Зое Космодемьянской Петра Лидова, опубликованный под заголовком «Пять фотографий».

Но точку в героическо-драматической истории спецкор не планировал на этот ставить. Он предполагал собрать письма, полученные в виде откликов на его очерки,  и объединить их в книге.

Увы, намерения свои майор Петр Лидов реализовать не успел: погиб 21 июня 1944 года на аэродроме под Полтавой, на котором базировались американские «Летающие крепости» – во время немецкого налета на аэродром.

 

***Здесь можно почитать очерки Петра Лидова о Зое:

http://elib.tomsk.ru/purl/1-6869/

 

Вот такое длинное вступление мне понадобилось для того, чтобы подробно рассказать, кто и как добыл фотографии с места казни Зои Космодемьянской - кто, по сути, отомстил за ее смерть. Им стал уроженец Приморского района Запорожской области, сапер 2-й роты 3-го отдельного штурмового инженерно-саперного батальона 1-й штурмовой комсомольской инженерно-саперной бригады резерва Главного командования Иван Громак.

Поведал мне любопытные факты из биографии приморца его сын, оказавшийся моим коллегой – капитан первого ранга в отставке Валерий Громак [до ухода в отставку служил собственным корреспондентом газеты «Красная звезда» на Балтийском флоте].

 

Фотографии с высоты 244,3

Рано оставшись без мужа, мать будущего штурмовика-сапера [родом он из приморского села Новоалексеевка] подбросила его в… детдом. С единственной целью – чтобы спасти сына от голода. Среди чужих людей и рос Иван. В четырнадцать же лет из детдома сбежал. И, попав в Севастополь, записался юнгой на крейсер «Красный Кавказ». На рассвете 22 июня 1941 года увидел взрывы немецких бомб на севастопольском рейде. А когда подоспел приказ списать всех юнг на берег, стал бойцом 38-го добровольческого комсомольского инженерно-саперного полка, на базе которого на юге Украины впоследствии была сформирована 1-я [и единственная в Красной Армии] штурмовая комсомольская бригада. В конце лета 1943 года – в ходе боев за Смоленск, она получила конкретный приказ: выбить фашистов с высоты 244,3 у деревни Потапово.

Знали ли штурмовики, кто обороняет высоту? Да, знали: 332-й полк 197-й немецкой пехотной дивизии. Касательно офицеров этого полка, участвовавших в ноябре 41-го в пытках и казне партизанки Зои Космодемьянской, существовал приказ самого Верховного Главнокомандующего: в плен их, сволочей, не брать.

... Сигнал к атаке прозвучал душной августовской ночью, перед самым рассветом. "Отомстим за Зою!" – призвал бойцов замполит, и бригада ринулась вперед. Ну а когда до вражеской траншеи оставалось всего ничего, ночь разорвали фашистские пулеметы. Первую цепь атакующих они скосили полностью.

Упал и Иван Громак. Но только для того, чтобы прицелиться из противотанкового ружья. И после выстрела заметил, как над бруствером немецкой траншеи подпрыгнула каска и пулемет, на который наводил ружье бронебойщик, замолк – был убит Иваном пулеметчик. Но в тот же момент ударила пушка справа. Иван снова нажал на спусковой крючок.

Замолкла и пушка.  А тут… прямо на Ивана летит немецкая граната Не растерявшись, Иван хватает ее и швыряет – в качестве сдачи, назад, фашистам,  и волна атаки вносит бойца во вражеский окоп.

А вот как дальнейшее опишет в стихотворении «Иван Громак» Александр Твардовский:

"Минутам счет, секундам счет,

Налет притихнул рьяный.

А немцы – вот они – в обход

Позиции Ивана.

Ползут, хотят забрать живьем.

Ползут, скажи на милость.

Отвага тоже: впятером

На одного решились.

Вот – на бросок гранаты враг,

Громак его гранатой,

Вот рядом двое. Что ж Громак?

Громак – давай лопатой".

Тут я внесу важное уточнение: саперной лопаткой отличавшийся недюжинной силой Иван Громак укокошил одного фашиста, а второго – офицера, просто-напросто… задушил руками. Вот что по сему поводу записано в наградном листе, заполненном после боя на Ивана Громака командиром батальона: «Исключительную отвагу  и беззаветную храбрость проявил 28 августа 1943 года при штурме высоты 244,3. Ведя огонь из ПТР,  подавил пулеметную точку противника. Подобрался на 100 метров к противотанковой пушке противника и вывел ее огнем ПТР из строя. Офицер фашистский бросил в него гранату. Поймав ее на лету, бросил ее обратно,  а также и свою гранату, уничтожив трех солдат противника. Когда осколками снаряда его ПТР было разбито, он в рукопашной схватке задушил вражеского офицера. Будучи при этом тяжело ранен, лопатой раскроил череп еще одному немцу».

В точности, таким образом, выполнив указание Верховного Главнокомандующего, категорически рекомендовавшего в живых фашистов-сволочей из 197-й пехотной дивизии не оставлять, сапер-душитель [между прочим, на момент атаки на фашистские позиции ему только-только исполнилось 18 лет], заметив на боку у притихшего немца полевой планшет, снял его. И тут за спиной рванула очередная граната...

В себя Иван пришел в медсанбате. Осмотрелся – нет планшета. Спросил медсестру. "Забрали в штаб бригады, – сказала она. – Там какие-то фотографии".

Мало ли фотографий немцы таскают с собой? – пожал плечами Громак и выбросил из головы мысли о планшете.

В штабе же бригады содержимым планшета были шокированы: удушенный Громаком фашистский офицер непонятно почему носил с собой фотографии… казни Зои Космодемьянской. Пять из них 27 октября 1943 года опубликовала «Правда» - о очередном очерке Петра Лидова. «Части энского соединения, – уведомляла газета, – добивают в ожесточенных боях остатки 197-й немецкой пехотной дивизии, офицеры и солдаты которой в ноябре 1941 года замучили отважную партизанку Зою Космодемьянскую».

Сам Громак узнал, кого убил на высоте 244,3, лишь через двадцать два года: боевые друзья считали Ивана погибшим. Даже пометка в штабных бумагах была сделана о месте его захоронения – в братской могиле у деревни Потапово, возле которой штурмовики и вели бой в августе 43-го.

Но не случайно отметил в стихотворении о нем Твардовский: "Громак живучий малый".

 

Ему Москва салютовала

Иван Громак выжил. Вытащили хирурги из тела 18-летнего бойца-штурмовика многочисленные осколки, зарубцевались раны – и Иван отбыл на фронт, получив направление в танковые войска. Механиком-водителем «Т-34» он и закончит войну в Берлине, имея на личном счету 280 танковых атак и рейдов по тылам противника. А потом будет Москва – парад Победы. Иван Громак примет участие в нем в составе сводной колонны бойцов, несущих по Красной площади знамена поверженных фашистских войск. Иван пронесет и швырнет к Мавзолею знамя танковой дивизии СС «Великая Германия». В Белоруссии, между прочим, танк Громака поджег «Тигр» из этой дивизии, на стволе которого было 18 колец – столько, значит, побед одержали танкисты-эсэсовцы до встречи с «тридцатьчетверкой».

А вот наград у победителя, скрывавшего под гимнастеркой тельняшку [в память о службе юнгой на крейсере «Красный Октябрь»], в мае 45-го не будет совсем. Боевые награды за дважды раненым Громаком, дважды тяжело контуженным, дважды похороненным заживо [представляю, что пережила мать Ивана, получив на него две похоронки], девять раз горевшим в танке просто-напросто не поспевали. Только в октябре 47-го Ивану вручат сразу два ордена, включая орден Боевого Красного Знамени, которым рядовых бойцов награждали крайне редко, и три медали. А к наградам присовокупят книгу Твардовского со стихотворением «Иван Громак». Осенью 43-го поэт это стихотворение закончил такими словами: «Москвы не видел, но ему Москва салютовала».

Громаку, значит.

По воспоминаниям капитана первого ранга Валерия Громака, все, кто знал его отца, отмечали в нем обостренное чувство справедливости. Видя, что все, созданное тяжким людским трудом, стало постепенно приходить в запустение, Иван Григорьевич спрашивал себя: "За что ж я воевал?" И не находил ответа. Не жаловал он и власть, возмущался мизерной пенсией. И не принял орден «За мужество», которым его в 1999 году наградил президент Леонид Кучма. А когда в местном техникуме оказалась никому не нужной комната боевой славы 1-й штурмовой комсомолськой бригады, забрал все материалы. Собирался сделать музей в своем доме.

Не успел... Сгорел, как в танке.

Сжег себя Иван Громак, герой стихотворения Александра Твардовского. В прямом смысле слова сжег. Между прочим,  архиепископ Запорожский и Мелитопольский Василий, выслушав рассказ близких о кончине фронтовика, разрешил проводить его в последний путь с соблюдением всех христианских канонов.

«Это не он себя убил, - рассудительно заметит мудрый владыка. – Это война его убила».

***

Ну, вот и все. Остается только о пропавшей в Приморске улице имени Ивана Громака рассказать. «Конечно, я очень обрадовалась решению горсовета об увековечении памяти мужа, – со слезами на глазах говорила мне в 2008 году вдова штурмовика-гвардейца Валентина Сергеевна. – Плакала от радости. С сыном Валерием и дочерью Светланой сразу же поехали, сфотографировались под табличкой с надписью «Улица Ивана Громака». И вдруг мне рассказывают: нет той улицы. Вы знаете, от переживаний меня так схватило – из больницы не выхожу».

Тяжелый осадок история с улицей-призраком, появившейся в 2003 году в курортном Приморске, как оказалось, на один день, оставила в душе у всех, кто знал и хранил память об Иване Громаке, герое войны и герое стихотворения Твардовского.

Однако в горсовете, куда я заглянул, чтобы прояснить судьбу призрачной – в прямом смысле, улицы, меня заверили: улица имени Ивана Громака в Приморске обязательно будет.

 

«Разрушать и сжигать дотла все населенные пункты…»

Теперь вернемся к Зое Космодемьянской. Фактически, ее «разведка» заключалась… в запускании в село Петрищево красного, как называют в народе огонь пожар, петуха: партизанку за это и задержали фашисты, которых на Зою навели… сами сельчане. И их нельзя осуждать. Где бы они зиму зимовали, если бы пироманы из леса вроде Зои сожгли их дома? А что партизаны шли жечь деревню подтверждает вот этот, ныне рассекреченный приказ ставки Верховного Главнокомандования, подписанный кумиром Зои Космодемьянской Сталиным [согласно очерку «Таня», Зоя перед смертью успела крикнуть: «Прощайте, товарищи! Боритесь, не бойтесь! С нами Сталин! Сталин придет!]:

«ПРИКАЗ от 17 ноября 1941 года № 428

О СОЗДАНИИ СПЕЦИАЛЬНЫХ КОМАНД ПО РАЗРУШЕНИЮ И СЖИГАНИЮ НАСЕЛЕННЫХ ПУНКТОВ В ТЫЛУ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ВОЙСК

г. Москва

Опыт последнего месяца войны показал, что германская армия плохо приспособлена к войне в зимних условиях, не имеет теплого одеяния и, испытывая огромные трудности от наступивших морозов, ютится в прифронтовой полосе в населенных пунктах. Самонадеянный до наглости противник собирался зимовать в теплых домах Москвы и Ленинграда, но этому воспрепятствовали действия наших войск. На обширных участках фронта немецкие войска, встретив упорное сопротивление наших частей, вынужденно перешли к обороне и расположились в населенных пунктах вдоль дорог на 20—30 км по обе их стороны. Немецкие солдаты живут, как правило, в городах, в местечках, в деревнях, в крестьянских избах, сараях, ригах, банях близ фронта, а штабы германских частей размещаются в более крупных населенных пунктах и городах, прячутся в подвальных помещениях, используя их в качестве укрытия от нашей авиации и артиллерии. Советское население этих пунктов обычно выселяют и выбрасывают вон немецкие захватчики.

Лишить германскую армию возможности располагаться в селах и городах, выгнать немецких захватчиков из всех населенных пунктов на холод в поле, выкурить их из всех помещений и теплых убежищ и заставить мерзнуть под открытым небом - такова неотложная задача, от решения которой во многом зависит ускорение разгрома врага и разложение его армии.

Ставка Верховного Главнокомандования ПРИКАЗЫВАЕТ:

1. Разрушать и сжигать дотла все населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40—60 км в глубину от переднего края и на 20—30 км вправо и влево от дорог.

Для уничтожения населенных пунктов в указанном радиусе действия бросить немедленно авиацию, широко использовать артиллерийский и минометный огонь, команды разведчиков, лыжников и партизанские диверсионные группы, снабженные бутылками с зажигательной смесью, гранатами и подрывными средствами.

2. В каждом полку создать команды охотников по 20—30 человек каждая для взрыва и сжигания населенных пунктов, в которых располагаются войска противника. В команды охотников подбирать наиболее отважных и крепких в политико-моральном отношении бойцов, командиров и политработников, тщательно разъясняя им задачи и значение этого мероприятия для разгрома германской армии. Выдающихся смельчаков за отважные действия по уничтожению населенных пунктов, в которых расположены немецкие войска, представлять к правительственной награде.

3. При вынужденном отходе наших частей на том или другом участке уводить с собой советское население и обязательно уничтожать все без исключения населенные пункты, чтобы противник не мог их использовать. В первую очередь для этой цели использовать выделенные в полках команды охотников.

4. Военным Советам фронтов и отдельных армий систематически проверять как выполняются задания по уничтожению населенных пунктов в указанном выше радиусе от линии фронта. Ставке через каждые 3 дня отдельной сводкой доносить сколько и какие населенные пункты уничтожены за прошедшие дни и какими средствами достигнуты эти результаты.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН

Б. ШАПОШНИКОВ»

Еще раз обращаюсь к главной - приказной, части этого откровенно человеконенавистнического приказа: «Разрушать и сжигать дотла [!] все населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40-60 км в глубину от переднего края и на 20-30 км вправо и влево от дорог». Вот так: дотла. Сталин пришел.

 

В тему

Иван Громак

[Александр Твардовский]

Не всяк боец, что брал Орел,

Иль Харьков, иль Полтаву,

В тот самый город и вошел

Через его заставу.

 

Такой иному выйдет путь,

В согласии с приказом,

Что и на город тот взглянуть

Не доведется глазом...

 

Вот так, верней, почти что так,

В рядах бригады энской

Сражался мой Иван Громак,

Боец, герой Смоленска.

 

Соленый пот глаза слепил

Солдату молодому,

Что на войне мужчиной был,

Мальчишкой числясь дома.

 

В бою не шутка - со свежа,

Однако дальше - больше,

От рубежа до рубежа

Воюет бронебойщик...

 

И вот уже недалеки

За дымкой приднепровской

И берег тот Днепра-реки

И город - страж московский.

 

Лежит пехота. Немец бьет.

Крест-накрест пишут пули.

Нельзя назад, нельзя вперед.

Что ж, гибнуть? Черта в стуле!

 

И словно силится прочесть

В письме слепую строчку,

Глядит Громак и молвит: - Есть!

Заметил вражью точку.

 

Берет тот кустик на прицел,

Припав к ружью, наводчик.

И дело сделано: отпел

Немецкий пулеметчик.

 

Один отпел, второй поет,

С кустов ссекая ветки.

Громак прицелился - и тот

Подшиблен пулей меткой.

 

Команда слышится:

- Вперед!

Вперед, скорее, братцы!...

Но тут немецкий миномет

Давай со зла плеваться.

 

Иван Громак смекает: врешь,

Со страху ты сердитый.

Разрыв! Кусков не соберешь -

Ружье бойца разбито.

 

Громак в пыли, Громак в дыму,

Налет жесток и долог.

Громак не чуял, как ему

Прожег плечо осколок.

 

Минутам счет, секундам счет,

Налет притихнул рьяный.

А немцы - вот они - в обход

Позиции Ивана.

 

Ползут, хотят забрать живьем.

Ползут, скажи на милость,

Отвага тоже: впятером

На одного решились.

 

Вот - на бросок гранаты враг,

Громак его гранатой,

Вот рядом двое. Что ж Громак?

Громак - давай лопатой.

 

Сошлись, сплелись, пошла возня.

Громак живучий малый.

- Ты думал что? Убил меня?

Смотри, убьешь, пожалуй!-

 

Схватил он немца, затая

И боль свою и муки:

- Что? Думал - раненый? А я

Еще имею руки.

 

Сдавил его одной рукой,

У немца прыть увяла.

А тут еще - один, другой

На помощь. Куча мала.

 

Лежачий раненый Громак

Под ними землю пашет.

Конец, Громак? И было б так,

Да подоспели наши...

 

Такая тут взялась жара,

Что передать не в силах.

И впереди уже «ура»

Слыхал Громак с носилок.

 

Враг отступил в огне, в дыму

Пожаров деревенских...

Но не пришлося самому

Ивану быть в Смоленске.

 

И как гласит о том молва,

Он не в большой обиде.

Смоленск - Смоленском. А Москва?

Он и Москвы не видел.

 

Не приходилось,- потому...

Опять же горя мало:

Москвы не видел, но ему

Москва салютовала.

1943



Обновлен 20 июн 2017. Создан 01 окт 2015