Сайт журналиста Владимира Шака

На станцию Гайчур - за кладом батьки Махно




Отъехав однажды по редакционным надобностям километров на девяносто от Запорожья и, оказавшись неподалеку от поселка Терноватое Новониколаевского района, я решил выяснить, что связывало - как мне было известно, легендарного гуляйпольского атамана с этим достаточно скромным поселком и расположенной рядом с ним железнодорожной станцией, названной по имени протекающей рядом реки Гайчур. 

Между прочим, о пребывании Нестора Ивановича непосредственно в Новониколаевке практически не сохранилось документальных свидетельств. А вот село Гайчур [и одноименная небольшая станция] фигурируют во многих исторических работах по махновскому движению. Вот факты, подтверждающие это.

Во-первых, на станцию Гайчур Нестор Махно приехал весной 1917 года после досрочного – в связи с Февральской революцией, освобождения из Бутырской тюрьмы. И затем пешком добирался до родного Гуляйполя. Во-вторых, со станции Гайчур батька Махно отправил в начале июня 1919 года депешу тогдашним московским вождям [включая Ленина и Троцкого] об оставлении должности комбрига РККА, что фактически означало разрыв с Красной Армией. Это при том, что двумя с небольшим месяцами ранее, совершив рейд на Мариуполь и остановив наступление белых на Москву, комбриг Нестор Махно был награжден орденом Красного Знамени под номером четыре. А, в-третьих, в Гайчуре – буквально в сотне метров от станции, действовал штаб Повстанческой армии батьки Махно [а в соседней Рождественке – махновский ревком].

 

Робингуды из Гуляйполя

Но и это еще не все! По рассказу поселкового головы Терноватого Александра Бабанина, впервые в Гайчуре, как до 1946 года называлось Терноватое [и примыкающая к нему железнодорожная станция, разумеется, за которой название «Гайчур» сохранилось до сегодняшнего дня], Нестор Махно объявился лет в семнадцать – в 1906 году. В то время будущий батька вошел в состав гуляйпольской боевой группы анархистов, больше известной под названием «Союз бедных хлеборобов» [один из организаторов Союза – Александр Семенюта].

Мне доводилось читать исследования серьезных историков о послереволюционном повстанческом движении на юге Украины [и конкретно на территории Гуляйпольской крестьянской республики]. Деятельность «Союза бедных хлеборобов» они оценивают как удачно закончившийся эксперимент по украинизации анархизма – как результативную попытку перенести анархистское учение на украинскую почву. В рамках деятельности «Союза...», уяснил я для себя из тех же исследований, были впервые апробированы террористические методы борьбы с государственной машиной, эффективность которых вполне удовлетворила гуляйпольских революционеров.

На землях нынешнего Новониколаевского района – в частности, в Гайчуре и по соседству с ним, «бедные хлеборобы» проводили массовые экспроприации. Или эксы, как их чаще называли в народе: отбирали у помещиков имущество, провиант. Часть отобранного использовали для собственных нужд, остальное раздавали беднякам. Объясню, почему гуляйпольские робингуды выбрали для своих эксов Гайчур и его окрестности [до Гуляйполя по прямой оттуда, кстати, около 18-ти километров]. Да здесь же, вдоль реки Гайчур, располагалось множество зажиточных хуторов. А в самом Гайчуре уже в начале двадцатого века действовали производства немца-колониста Генриха Гейна: пивоваренный и кирпичный заводы и паровая мельница [в советские годы в здании бывшей мельницы работала мебельная фабрика]. С пивоваренного завода, к слову заметить, подавалась вода на станцию – для паровозов. А по другому трубопроводу на станцию пиво отправлялось. Так, по крайней мере, легенда гласит.

Самого Генриха Гейна убил в Екатеринославле [нынешнем Днепропетровске] кто-то из местных махновцев: сам потом хвастался этим. А два сына немца гайчурского воевали в гражданскую войну на стороне белых: встречали их однажды в одном из ближайших к Гайчуру сел.

 

Братцы славно погуляли, пора и хозяина помянуть

Базовой территорией Гайчур оставался и для махновцев-повстанцев – после провозглашения Нестора Ивановича батькой. На своей быстроходной рессорке, как сами махновцы называли тачанку, в окрестностях Гайчура [и в самом селе, естественно] батька Махно появлялся многожды. Тут он своим казакам свадьбы устраивал, например. И одному из них – в знак уважения, подарил икону и собственную плетку, сберегающуюся в семье казака по сию пору. Тут же и к своим возлюбленным батька наведывался. Одна из них, проживавшая в селе Самойловка, всякий раз – в любую погоду, стелила на улице для Нестора Ивановича красную дорожку. Тут он и для своего стола копченостями обзаводился: специальный коптильный цех, работавший в Гайчуре [он находился на месте нынешнего поссовета], обеспечивал батьку копчеными деликатесами, включая мясо и рыбу.

И расправы, жестокие и скорые, батька нередко устраивал здесь же. Как припомнил поселковый голова Александр Бабанин, в 90-х годах в селе Придорожном, во время рытья могилы для умершего накануне сельчанина, землекопы наткнулись на давнее массовое погребение. По шинели, которая обнаружилась в нем [шинель сохранилась так, будто только вчера была в землю зарыта], и по изрубленным останкам погребенных присутствовавшие при этом предположили, что найдено захоронение банды, действовавшей в районе села Рождественка под видом отряда махновцев.

Батьке удалось вычислить злодеев, а высланный им в Рождественку отряд захватил их и изрубил шашками по пути к Гайчуру.

Аналогичным образом – беспощадно – батька карал и предателей [о настроении населения Нестору Ивановичу сообщали многочисленные информаторы]. Предупредив такого, вышедшего из доверия человека, о своем визите, батька прикатывал к нему на рессорке. А в ходе застолья, устроенного у хозяина, поднимался в какой-то момент и, обращаясь к своим казакам, спрашивал: “Ну что, братцы, на славу погуляли?” И на полупьяное недружное “Даааа, батька!”, предлагал: “А теперь давайте помянем хозяина”. И стрелял в него из маузера, с которым никогда не расставался.

Был и такой случай: на одном из хуторов кто-то из махновцев изнасиловал местную девушку. Разбираться в случившемся приехал сам батька. А после того, как обесчещенная девушка указала на казака, надругавшегося над ней, зарубил насильника прямо перед строем. Несмотря на то, что тот на коленях просил пощады, ссылаясь на свои былые заслуги.

 

Клад махновский на острове спрятан

– А клад махновский, Александр Евгеньевич, – не удержался я с вопросом, – остался у вас где-нибудь? Не может быть, чтобы батька на полюбившейся ему земле не припрятал что-либо из экспроприированного. Он ведь у вас даже на поезда набеги совершал. А в них было, думаю, чем разжиться в то неспокойное время.

– Действительно, – не удивился моему вопросу голова, – поезда махновцы и на станции задерживали, и неподалеку от Гайчура останавливали. В семи километрах от станции подходящий участок есть. Полутоннель там и крутой поворот. С земли можно на крышу вагона запросто перепрыгнуть. Что же касается клада махновского... Много разговоров о нем ходило. Рассказывали старики, к примеру, что за хутором Ворошиловским – это как раз на нем батька насильника принародно зарубил, был пруд. Посредине пруда остров находился. Вот на том острове, под деревом, махновцы будто бы и упрятали один из своих кладов. Найти его пока, правда, никто не смог. Потому что ни хутора того уже нет, ни пруда возле него.

Может быть, подумал я, клад тот заговоренный. И не пришло еще время, чтобы он открылся людям.

Фото Сергея ТОМКО

 

В тему

Мятежный Нестор вернулся домой

В Гуляйполе, на родине батьки Махно, в честь 120-летия со дня его рождения, открыли первый в Украине памятник легендарному атаману.

Не совсем домой, правда, возвратился Нестор Иванович [его имя именно так и переводится - «возвратившийся домой»] - во дворе своего старшего брата Карпа присел он на скамейку, укрытую теплым кожухом и, опершись на саблю, задумался. О чем? Мало ли о чем! Может быть, батьке слова песни его молодости на ум пришли. Вот этой:

“Запрягайте, хлопці, коней,

Годі вже вам спочивать,

Та поїдем з Гуляй-Поля

Щастя-волю здобувать!”

И мне в какой-то момент показалось, что, выдохнув всей грудью, батька поднимется со скамейки своей и решительно зашагает прочь. Куда? Да к землякам, собравшимся на центральной площади Гуляйполя отмечать 120-ю годовщину со дня рождения мятежного атамана, мечтавшего создать крестьянскую республику с центром в Гуляйполе.

Увы, батька не встал со скамейки. Только, может быть, маузер поближе придвинул к себе, продолжая немигающим взглядом всматриваться в каждого входящего во двор...

Оказывается, установить памятник на подворье Карпа Махно - в его доме, кстати, одно время даже махновский штаб находился, предложил член «Гуляйпольской громады» Владимир Рябко. Общественность города идею поддержала, властям, вроде бы, она тоже не показалась абсурдной. Но когда дело до сбора средств дошло, громадовцы поняли, что помощи материальной им ни в Гуляйполе, ни в Запорожье не добиться. И стали собирать пожертвования на памятник.

- Кроме памятника, нам нужно было крышу в доме отремонтировать и одну из стен поправить, — объясняет еще один член «Гуляйпольской громады»  Сергей Левченко[одно время громада, между прочим, активно воевала с зарегистрировавшимся в Гуляйполе обществом «Магнетит», вознамерившимся на родине батьки Махно построить когрно-обогатительный комбинат. Тем самым, посчитали громадовцы, были бы уничтожены плодороднейшие земли, обильно политые кровью бойцов махновской армии]. – Первый взнос на ремонт как раз и сделал Владимир Рябко – это он закупил металл для перекрытия крыши. И скульптора, Владлена Дубинина, автора памятника, несколько раз привозил из Запорожья. Тому нужно было место оценить, «привязать» памятник к дому.

- А власть и вправду ничем вам не помогла?

- Абсолютно! Поэтому первый памятник батьке Махно стал по-настоящему народным.

- Почему так произошло?

- Видимо, теперешняя власть не любит Нестора Ивановича. Точно так же, как и прошлая. Наверное, потому, что его невозможно использовать как ручного кумира. Имя Нестора обжигает чиновникам уста. К слову заметить, недавно Президент Украины на заседании СНБО сделал замечание своим подчиненным: что, мол, там у вас за махновщина процветает? Вот вам и отношение главы государства к народному герою!

Спустя час-другой после нашего разговора Сергей Левченко обнародует свои соображения, которыми он поделился со мной, на митинге по случаю торжественного открытия памятника батьке.

- Современная Украина, - добавит он при этом, - уверенно идет к безвластью. Ее разъедает коррупция, масштабы злоупотреблений чиновников давно вышли за пределы элементарных норм морали.

А после того, как митинг сам        собой перерастет в застолье с        салом и самогоном, оказавшись рядом с Сергеем Левченко, я услышу предложение громадовцу от высокопоставленного чиновника из облгосадминистрации: “Хоть власть и злочинная, но пошли по рюмке выпьем». Не проронив в ответ ни слова, Сергей Левченко останется на месте – возле батьки.

"Проклинайте меня,

проклинайте,

Если я вам хоть слово солгал.

Вспоминайте меня

вспоминайте,

Я за правду, за вас воевал".

А как там дальше? И я заглянул в купленную буквально накануне митинга книгу местных авторов Ивана Кушниренко и Владимира Жилинского «Гоп, куме, не журись…». И, отыскав в ней «Песню Нестора Махно», прочитал в полголоса:

“За тебя, угнетенное

братство,

За обманутый властью

народ.

Ненавидел я чванство

и барство,

Был со мной заодно пулемет.

И тачанка, летящая пулей”.

- Был у батьки шанс создать свою державу? – поинтересуюсь я в этот же день у директора Гуляйпольского районного краеведческого музея Любови Геньбы.

- В 1918-м, пожалуй, был - когда, после распада УНР [Украинской народной республики], территория Таврии была по сути ничьей. А уже в 1920 году Красная Армия имела десятикратное превосходство над силами махновской армии. Тут ни о какой державе уже не приходилось думать. Но полководческий талант Нестора Ивановича оценили даже в эмиграции: его ведь потом приглашали воевать в Испанию.

 

Первый в Украине памятник Нестору Махно

 

Автор у бюста батьки Махно [Гуляйпольский краеведческий музей]

 

***

Нестор и Галина теперь вместе навсегда

Постановлением президиума Украинского фонда культуры Международная премия им. Владимира Винниченко в области украинской литературы и искусства за 2002 год присуждена авторам книги «Нестор и Галина» - киевской журналистке, родом из Гуляйполя, Ларисе Веревке и внучатому племяннику Нестора Махно Виктору Яланскому.

По словам Виктора Яланского [его дед, Карп Иванович Махно, был старшим братом вождя крестьянской революции], идея книги родилась давно. Сюжет произведения он, в частности, обговаривал даже с женой Нестора - Галиной - во время одной из встреч с ней.

В книгу вошли около 120 уникальных фотографий и документы, сберегавшиеся в семье в течение десятилетий. И беречь их было от кого. В 1985 году, например, дом Яланских подвергся трехчасовому обыску.

- Но нашли тогда чекисты, - продолжает Виктор Иванович, - мелочь. Основные документы я закопал в огороде. До них никто не добрался.

А теперь, значит, с ними может познакомиться всякий, кому доведется прочесть отмеченную премией книгу. 

«Нестор и Галина» издана в Киеве тиражом в три тысячи экземпляров.

  …Несколько лет назад Виктор Иванович, к сожалению, умер. Прямых потомков, следовательно, у батьки Махно больше не осталось.

 

Виктор Яланский




Обновлен 31 окт 2017. Создан 26 сен 2015