Сайт журналиста Владимира Шака

Почему мы говорим неправильно?




Я не о грамотности надумал речь завести. А о том, что в разговоре мы очень часто неправильно употребляем слова – не вникая в их смысл и забывая, что каждое произнесенное нами слово обладает величайшей силой, способной и созидать, и разрушать. Вспомните древнее мудрое утверждение о том, что “в начале было слово. И слово было у Бога. И слово было Бог”.

Улавливаете, к чему я клоню? Да к тому, что по слову единому мир наш создан был. Следовательно, и разрушен он может быть словом единым, которое в определенный момент вновь станет Богом.

Ну, а теперь от общих рассуждений перейдем к конкретным примерам, с помощью которых я предлагаю попытаться докопаться до скрытого смысла некоторых неправильно употребляемых нами слов. И слов, навязанных нам, привнесенных в язык наш. А не рожденных им.

 

О чем поет София Ротару?

Кого, позвольте полюбопытствовать, следует зазывать на родительское собрание в школу, если принять во внимание, что родители – это умершие родственники? Вы не совсем уверены? А давайте вспомним, как в церковном календаре называется поминальный день – день особого поминовения умерших родственников [в году их, кстати, несколько]. Называется он РОДИТЕЛЬСКИМ днем.

Теперь обратимся к очень емкому по смыслу слову «небеса». Если разобрать его на составляющие, получим «не беса» – место, где НЕт БЕСА. Это даже не место, а – царство НЕБЕСНОЕ, где, как можно предположить, пребывают души праведников.

А слово «небо», которым мы весьма часто заменяем слово «небеса», чем примечательно?

Да тем, что оно указывает на место, где НЕт БОга! Это ад – полная противоположность царству небесному. Неужели именно с ним ассоциирует себя несравненная София Ротару, заявляя словами одной из своих песен, что небо – это, мол, она и есть [имею в виду ее песню «Небо – это я»]. Шучу, конечно. Но лично у меня шутка эта даже улыбки не вызывает.

Иные знатоки языка меня тут могут упрекнуть: даже Пушкин  запросто употреблял слово «небо». Например, в стихотворении «Буря мглою небо кроет». А уж Александр Сергеич знал язык, как никто другой. Знал, соглашусь со знатоками и напомню им в свою очередь вот это пушкинское стихотворение [достаточно известное]:

Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,

На мутном небе мгла носилась;

Луна, как бледное пятно,

Сквозь тучи мрачные желтела,

И ты печальная сидела —

А нынче... погляди в окно:

Под голубыми небесами

Великолепными коврами,

Блестя на солнце, снег лежит;

Прозрачный лес один чернеет,

И ель сквозь иней зеленеет,

И речка подо льдом блестит.

В этом отрывке Пушкин и слово «небо» употребляет, и слово «небеса». Видел он в них разницу. Конечно же, да! Описывая вьюгу, он употребляет слово «небо», а, переходя к описанию солнечного дня, применяет слово «небеса». Тем самым он подчеркивает, что у нас от беса, а что – от Бога.

 

Кому мы дарим благо?

Следующая связка слов, на которую я обратил внимание, – «спасибо» и «благодарю». Оказывается, до начала ХХ столетия первое слово из этой связки почти не употреблялось. Чтобы понять, по какой причине, достаточно вникнуть в его почти очевидный смысл: СПАСИ БОг. Вроде бы все нормально. Почему же тогда народ-языкотворец [выражение Владимира Маяковского на ум пришло] на пожелание о спасении отвечал либо нейтральным “не за что”, либо грубоватым “спасибо в карман не положишь” [на хлеб не намажешь, сыт не будешь и т.п.]? Думающий человек просто-напросто улавливал более глубокий смысл в пожелании о спасении и, произнося вслух “не за что”, подразумевал при этом следующее: не за что меня спасать Богу, ведь я ничего дурного тебе не сделал.

Ну, а еще более очевидное БЛАГО ДАРЮ – слово, я бы сказал, прямого действия: пожелание блага [добра] в ответ на благое дело [еще одно пожелание прямого действия – слово «здравствуйте»]. Тут нет вопросов. Но...

Правильно ли мы благо дарим? Мы ведь говорим: благодарю тебя [вас], хотя следовало бы говорить иначе: благо дарю тебе [вам]. Иначе при употреблении местоимения «тебя» не получается прямого действия, о котором я упоминал. Пожелание наше в пустоту уходит. Во как лихо кто-то изменения в язык ввел! Кстати, согласно словарю Владимира Даля, слово «лихой» употреблялось раньше в значении дурной, никчемный [вспомните слово «лихоимец»]. Сегодня же лихим мы нередко называем смелого, удалого человека. И полагаем, что это правильно. Но первоначальный – негативный – смысл, заложенный в слово все тем же народом-языкотворцем, не изменился-то. Точно так же, как не изменится черный цвет, если мы его упорно будем называть белым.

Ну, а пожелания прямого действия, если вновь вернуться к ним, я бы сравнил… ну, скажем, с ключиком от заветного ларца, где кусочек счастья сберегается. А в нашем случае – с искаженным пожеланием, он, ключик этот, оказался бы вдруг фальшивым. Не открывал бы никакого ларца.

Не случайно ведь молитвы спасающие, заговоры целительные повторять советуют слово в слово. Пусть иногда и не понимая до конца смысла некоторых из этих слов. Иначе ключик ларца заветного не откроет. Не подойдет он к нему!

Да и Христос, объясняя, как следует обращаться к Богу, подчеркивал: “Молитесь же так…” Если бы было не важно, какими словами обращаться ко Всевышнему, совет, полагаю, был бы такой: молитесь, как хотите.

 

Кто самый сердечный и честный на свете?

Знаете, на что еще я обратил внимание, вчитываясь в толковый словарь Владимира Даля дореволюционного издания? На отсутствие в нем – а, значит, и в русском языке тогдашнем – приставки «бес». Вот как раньше писались [и произносились] знакомые всем слова: беЗсердечный, беЗполезный, беЗсильный, беЗпутный, беЗсовестный, беЗчувственный, беЗчестный, беЗценный.

Говорят, приставка «бес» появилась в русском языке в начале 20-х годов минувшего столетия – после реформы правописания, инициированной наркомом просвещения Анатолием Луначарским. На первый взгляд может показаться, что новое написание [и произношение] того же слова «бесчестный» не изменило его смысла. Но это далеко не так: изменило. Да еще как!

Если слово «безчестный» употреблялось с приставкой категорического отрицания [«без» – безоговорочное отсутствие чего-то: чести, например], то слово «бесчестный» превратилось в слово с двумя корнями. Оно как бы из двух слов состоит теперь: «бес» и «честный».

Вслушайтесь в них и вам станет очевидно, КАКУЮ реформу провели в начале 20-х годов наркомпросветитель и его подручные: да они ж беса в язык запустили! И в итоге получилось, что живем мы без Бога, обращая взор к небу, а не к небесам, благо дарим в пустоту и через слово вспоминаем беса. Выходит, кому-то очень нужно было до такой степени опримитивить наш язык?

Выходит, так.

 

В тему

Дискуссию о  том, как правильно писать – «в Украине» или «на Украине», я вывожу за скобки сегодняшних заметок. На мой взгляд, она достаточно полно и всесторонне проанализирована здесь:

http://gn.org.ua/in_ua



Создан 13 сен 2015