Сайт журналиста Владимира Шака

Семья Федора Шаляпина могла бы владеть частью Украины




Частью - это, конечно, громко сказано. Частичкой, кусочком, мысом-скалой. Соединенный с Южным берегом Крыма узким перешейком, он, однако, считается едва ли не главной достопримечательностью просторной "пушкинской" гурзуфской бухты - знаменитое Лукоморье Александр Сергеевич увидел именно здесь, поднявшись на живописный утес.

А впервые описан он был, как полагают некоторые исследователи, еще стариком Гомером. "Туда не взойдет и оттоль не сойдет ни единый смертный, хотя б с двадцатью был руками и двадцать бы ног имел", - таким необычный гурзуфский мыс запал в душу автору бессмертной "Одиссеи". Но сегодня никто бы, наверное, и не вспомнил, что в начале  века двадцатого у этого кусочка крымской земли имелся хозяин. Если бы не его имя.

В 1916 году, по легенде, всего за один рубль, скала была продана Шаляпину владелицей располагавшегося поблизости курорта Суук-Су Ольгой Соловьевой. Мысом Шаляпина на черноморских лоциях она помечена и по сей день.

В отличие от Пушкина, который, вроде бы, бывал на мысе, я на его вершину так ни разу и не поднялся - хотя и бывал возле него многократно: не рискнул. А вот возможность подтвердить [или развеять] легенду у меня однажды появилась: во время визита – летом 1999 года, в Украину [и, в частности, в Крым] внучки Шаляпина Лидии.

Наивный человек, я надеялся, что наследница гурзуфской собственности певца если не свободно говорит по-русски, то уж, по крайней мере, понимает русскую речь. Лидия Йола Либерати-Шаляпина - итальянка по происхождению и до крымской поездки на территории бывшего Союза бывала лишь дважды.

Тем не менее, мне повезло: обязанности переводчика любезно согласился взять на себя кузен Лидии, в недавнем прошлом - профессор Сорбонны Георгий Соловьев. Как оказалось, это его бабушка, Ольга Соловьева, и уступила скалу Федору Ивановичу. Кстати, третьей в компании гостей – а пребывали они тогда в МДЦ «Артек», была внучка хозяина курорта Суук-Су, весьма известного в свое время российского инженера-мостостроителя Владимира Березина Галина Березина, приехавшая в то лето в теплый Крым, если мне не изменяет память, из Минска.

- Мой дед, - улыбалась по-доброму на мои расспросы Лидия Йола, - большой гений... Вроде Пушкина.

- В вашей семье, конечно же, бережно хранится память о нем?

- Все чтут память Федора Ивановича! Прекрасно знает о нем и мой сын - ему сейчас 40 лет. А у брата Франко дочь Татьяна научилась великолепно говорить по-русски... Четыре года назад, в 1995 году, вся наша семья была приглашена в Москву - на открытие музея Шаляпина и памятника ему в Новодевичьем монастыре. Во время этих событий скончалась моя мама. Она была очень больна, но обязательно хотела поприсутствовать. Она всегда желала умереть в России, и ее похоронили недалеко от Шаляпина. Она была большой патриоткой России.

- А вы себя кем считаете?

- Я русская только на четверть... Но тягу к этому краю всегда ощущала. Так же, как и к Киеву. Для меня большое переживание - бывать в тех местах, где бывал Шаляпин.

- А чем вы занимались в жизни?

- Окончила фармацевтический факультет университета, имею докторскую степень... Преподавала в школе математику, латынь... А теперь - в отставке. Живу в Риме.

- В Италии такое же красивое море, как и тут, в Украине?

- Прибрежная полоса где-нибудь возле Капри - очень похожа на крымскую. Но воздух там не такой чистый. Там много промышленности, транспорта.

- Как в вашей семье восприняли посмертное "переселение" Федора Ивановича из Франции, где он был похоронен, в Россию?

- Дети хотели, чтобы он вернулся на родину. Хотя сам он этого не желал... Монумент ему поставили замечательный.

- Кто-то из потомков Шаляпина проявил себя, так сказать, по артистической линии?

- Первый сын Федора Ивановича - Борис - большой художник. Другой сын - Федя - снялся во многих голливудских и итальянских фильмах. Моя тетя Лидия - пела, играла в театре. Выступала с ней и моя мать.

От кузена же Лидии, Георгия Соловьева, я узнал, что примечательную гурзуфскую скалу Федор Иванович давно хотел купить - чтобы построить на ней замок искусств [по образцу средневековых рыцарских]. Но хозяйка здешних курортных мест долго отказывалась.

А в 1916 году у подножия величественной Медведь-горы [в двух километрах от мыса находится] она устроила пикник. Приглашены на него были итальянцы из Гурзуфа, музыканты... После пикника Шаляпин вдруг поднялся со своего места и запел в темноте крымской ночи...

- Бабушку до глубины души тронули его песни, - закончил рассказ Георгий Соловьев. - Она подошла к Федору Ивановичу и произнесла: "Скала - твоя!".

Дарственная, оформленная на имя певца, сейчас хранится в музее истории Международного детского центра «Артек» - нынешнего собственника бывшего курорта Суук-Су. Передала ее сюда семья Федора Ивановича, отказавшаяся от прав на свою украинско-крымскую собственность.

 

***

А вот что о шаляпинской собственности в Гурзуфе оставил в своих воспоминаниях художник Константин Коровин [в Гурзуфе, по соседству с «Артеком», находится Дом творчества художников им. Константина Коровина]:

«В Крыму, в Гурзуфе, у моря, я построил себе дом в четырнадцать комнат. Дом был хороший. Когда вы просыпались, то видели розы с балкона и синее море. Впрочем, как ни прекрасен был Гурзуф, но я все же любил больше мой деревенский дом, среди высоких елей моей прекрасной родины.

Шаляпин приезжал ко мне в Крым. И не один. С ним были: Скиталец, Горький и еще кто-то. Я пригласил специального повара, так как Шаляпин сказал:

- Я хотел бы съесть шашлык настоящий и люля-кебаб. Из окон моей столовой было видно, как громоздились пригорки Гурзуфа с одинокой виллой наверху. За завтраком Шаляпин серьезно сказал:

- Вот эту гору я покупаю и буду здесь жить.

И после завтрака пошел смотреть понравившиеся ему места. Его сопровождал грек Месалиди, который поставлял мне камень для постройки дома.

Вернувшись, Шаляпин прошел на террасу - она была очень просторна и выходила к самому морю; над ней был трельяж, покрытый виноградом. За Шаляпиным следовала целая толпа людей.

Когда я вышел на террасу, Шаляпин лежал в качалке. Кругом него стояли: Месалиди, какие-то татары и околоточный Романов с заспанным круглым лицом и охрипшим голосом; шло совещание.

С террасы были видны Одалары - две большие скалы, выступающие из моря, - "пустынные скалы". На скалах этих никто не жил. Только со свистом летали стрижи. Там не было ни воды, ни растительности.

- Решено. Эти скалы я покупаю, - сказал Шаляпин.

- На что они вам? - возразил околоточный Романов. - Ведь они налетные. Там воды нет.

Шаляпин досадливо поморщился. Я ушел, не желая мешать обсуждению серьезных дел.

С этого дня Шаляпин забыл и Горького и друзей, каждый день ездил на лодке на эти скалы и только о них и говорил.

Приятель его, Скиталец, целые дни проводил в моей комнате. Сказал, что ему нравится мой стол - писать удобно. Он сидел и писал. Писал и пел [речь идет о русском пистаеле Степане Скитальце, 1869-1941].

Сбоку на столе стояло пиво, красное вино и лимонад. Когда я зачем-нибудь входил в комнату, он бывал не очень доволен...

Раз я его увидал спящим на моей постели. Тогда я перетащил свой большой стол в комнату, которую отвел ему...

 

***

Вскоре Горький и другие приятели Шаляпина уехали, а он отправился в Ялту - узнавать, как ему получить от казны Одалары. Перед отъездом он сказал мне:

- В чем дело? Я же хочу приобрести эти Одалары.

- Но на них ведь нельзя жить. Это же голые скалы.

- Я их взорву и сделаю площадки. Воду проведу. Разведу сады.

- На камне-то?

- Нет-с, привезу чернозем, - не беспокойтесь, я знаю. Ты мне построишь там виллу, а я у Сухомлинова попрошу старые пушки.

- Зачем же пушки? - удивился я.

- А затем, чтобы ко мне не лезли эти разные корреспонденты репортеры. Я хочу жить один, понимаешь ли, один.

- Но ведь в бурю, Федя, ты неделями будешь лишен возможности приехать сюда, на берег.

- Ну, нет-с. Проеду. Я велю прорыть под проливом туннель на берег.

- Как же ты можешь пробить туннель? Берег-то чужой! Ты станешь вылезать из туннеля, а хозяин земли тебя по макушке - куда лезешь, земля моя...

Шаляпин рассердился.

- То есть как же это, позволь?

- Да так же. Он с тебя возьмет за кусок земли, куда выйдет твой туннель, тысяч сто в год.

- Ну вот, я так и знал! В этой же стране жить нельзя! Тогда я сделаю бассейн, привезу воду.

- Бассейн? - усомнился я. - Вода протухнет.

Шаляпин с досадой махнул рукой и велел позвать околоточного Романова - в последнее время тот стал его закадычным приятелем. Они чуть не каждый день ездили на лодке на Одалары. С Одалар Романов возвращался еле можаху и шел спать в лодку, которых много на берегу моря.

* * *

 

В те же дни из Суук-Су в коляске приехала дама. Высокая, нарядная. Поднесла Шаляпину великолепную корзину цветов, и другую - с персиками и абрикосами. Просила его приехать к ней в Суук-Су к обеду. Шаляпин, узнав, что она владелица Суук-Су, поехал. Было много гостей. Шаляпин охотно пел и очаровал дам.

Ночью, на возвышенном берегу моря, около Суук-Су был зажжен фейерверк и устроен большой пикник. Лилось шампанское, гости бросали бокалы со скалы в море, ездили на лодке, при факелах, показывать Шаляпину грот Пушкина.

Хозяйка Суук-Су сказала:

- Эту землю, над гротом великого поэта, я прошу вас принять от меня в дар, Федор Иваныч, Это ваше место. Вы построите здесь себе виллу.

Шаляпин был в восхищении и остался в Суук-Су. На другой день утром у него уже был нотариус и писал дарственную. Одалары были забыты. Шаляпин говорил:

- Надо торопиться. Я остаюсь здесь жить.

Позвал Месалиди и сейчас же велел строить стену, ограждающую его землю. И всю ночь до утра просидел со мной над бумагой, объясняя, какой он хочет построить себе дом. А я слушал и рисовал.

- Нарисуй мне и подземный ход к морю. Там постоянно будет стоять яхта, чтобы я мог уехать, когда хочу...

Странная вещь: Шаляпин всегда точно кого-то боялся... Нужно ли говорить, что шаляпинская вилла так-таки никогда не была построена. Во времена Керенского я был в Гурзуфе. Месалиди жаловался мне, что на письма его Шаляпин ничего не отвечает. И стал разбирать стену...»

    [Константин Коровин «Шаляпин. Встречи и совместная жизнь»].

 

Необходимое уточнение. В рассказе художника речь идет несколько об ином: об островах Одаларах [более привычное слуху их название - Адалары], которые находятся напротив мыса Шаляпина, и о мысе Пушкина, в котором действительно имеется грот, выходящий в море [со стороны моря в него только и можно попасть]. Похоже, художник, не очень серьезно относившийся к намерениям певца получить в собственность частичку так нравившегося ему Крыма, что-то чуть-чуть напутал. От чего его воспоминания не становятся менее интересными.

Работы по обустройству своей скальной собственности в Крыму Федор Шаляпин таки начал: сделал дорогу, которая связала его мыс с материком [сохранилась доныне]. Ну а замок ему помешала построить Первая мировая война. Кстати, в начале XX века на ближнем к берегу Адаларе находился  ресторан «Венеция», где подавались к столу морепродукты, добытые из моря на глазах у посетителей. Клиенты доставлялись в ресторан на лодках. В те же времена хозяин ресторана планировал проложить от скалы Дженевез-Кая на Адалары подвесную канатную дорогу. В толще Дженевез-Кая даже вырубил тоннель длиной около 15 метров. Этот тоннель сохранился до наших дней. Однако планам сооружения канатной дороги на Адалары тоже помешала Первая мировая война. Я вот к чему об этом рассказываю: на Адалары Шаляпин не мог претендовать - они уже были в чьей-то собственности.

2000, 2013, 2015

 

От автора

Подробнее впечатления от Гурзуфа я изложил в путевых очерках [в трех частях] «Мое открытие Лукоморья».

 

Главная достопримечательность курорта Суук-Су - дворец, разрушенный во время войны с немцами [во дворце находилось казино]

 

Лукоморье: артековский порт [на переднем плане] и мыс Шаляпина, удаляюшийся в море

 

Мыс Шаляпина от "материка" отделяет узкий скалистый перешеек

 

Мыс Шаляпина [фото из альбома "Старый Гурзуф"]

 

Фото из Интернета



Обновлен 24 июн 2017. Создан 13 сен 2015