Сайт журналиста Владимира Шака

Мое открытие Лукоморья [часть 2-я]




Как я и подозревал, Пушкин не мог не отразить в стихах очарования главной достопримечательностью Гурзуфа и Гурзуфской бухты - Аю-Дагом, Медведь-горой: “...Все чувства путника манит... И зеленеющая влага пред ним и блещет и шумит вокруг утесов Аю-Дага...” В самом деле, не очароваться невозможно этим не сформировавшимся вулканом [магма когда-то тут поднялась из недр земли, но на поверхность так и не вышла - мощи, наверное, не хватило]. Его название, кстати, на берегу пушкинского Лукоморья, куда мы и держим с вами, уважаемые читатели, путь, звучит на четырех [!] языках. Адам Мицкевич в своих «Крымских сонетах» также не забыл подчеркнуть: “Взойдя на Аю-Даг и опершись о скалы, /Я созерцать люблю стремительный набег /Волн расходившихся и серебристый снег, /Что окаймляет их гремящие обвалы”. Десять баллов! Лучше не скажешь!

Меня, правда, при первом прочтении этого сонета, удивило орлиное зрение автора: разглядеть с 570-метровой высоты Аю-Дага “волн серебристый снег” невозможно! Хотя вид на море открывается с горы действительно изумительный. И всякий раз можно заметить со спины мишки-исполина мельчайшие изменения в природе. Вот море посветлело, заиграло на солнце, в его лучах вспыхнули озаренные словно бы каким-то внутренним светом острова-Адалары. А вот облака столь причудливые формы приняли над головой у тебя, что даже пошевельнуться боишься, чтобы не спугнуть красоту эту. А только-только стоит солнышку скрыться за облаками, как цвет моря резко меняется. Темнеет оно слегка, словно суровеет, лишь бирюзовая дорожка - от прорвавшегося сквозь краешек облака лучика бежит к  Адаларам, а потом, перемахнув через них, расширяясь постепенно, уносится дальше, дальше... до самой Турции, может быть.

В Гурзуф Мицкевич наведался в июне 1825 года, но остановился не в городе, а в имении отставного киевского губернского предводителя дворянства, поэта со скромными поэтическими способностями Густава Олизара «Кардиатрикон» [«излечение сердца» по-нашему], раскинувшемся как раз у подножия Аю-Дага, на берегу реки Артек. Вот вам и первые два названия гурзуфского вулкана-неудачника: и «Аю» и «Артек» [точнее - арктос] значат одно и то же - медведь. И Гурзуф [урсус] - это тоже медведь.

Артековский «Кардиатрикон» Олизар купил поздней осенью 1824 года, поразившись цветущим в урочище [накануне зимы!] шиповником. Потратил он на приобретение... два рубля серебром. Дату я к тому уточняю, чтобы четко отметить: Пушкин в «Кардиатриконе» не объявлялся - он, напомню, Гурзуф в 1820-м посетил. Тогда окрестности Аю-Дага были почти не обитаемы. Только на берегу, рядом с маслиновой рощей, скромный домик на возвышении белел. Не ошибусь, если предположу, что Пушкин интересовался, кто обитает в нем, и, возможно, даже, видел хозяйку домика. Понятия не имею, какую характеристику получил о ней поэт, тем не менее, уверен: заинтересуйся Александр Сергеевич всерьез этой дамой и мы, глядишь, лет бы на сорок раньше получили роман о похождениях трех друзей-мушкетеров. Ведь в начале 20-х годов позапрошлого столетия домиком у Аю-Дага владела графиня Жанна де Ла Мотт, больше известная нам как миледи из «Трех мушкетеров» Александра Дюма. Вот что я выпытал о ней у сведущих людей в Гурзуфе.

Родилась Жанна в 1756 году. В молодости судьба ее свела с кардиналом Страсбургским Луи де Роганом, а через него - со знаменитым «магом и волшебником» графом Калиостро. Кардинал был близок к королевскому двору, но однажды имел неосторожность непочтительно отозваться о матери королевы, и впал в немилость. Вот тут-то и вмешалась графиня-авантюристка, передавшая кардиналу «просьбу» королевы стать посредником в сделке с ювелирами, изготовившими по заказу покойного Людовика XV бриллиантовое ожерелье - для любовницы умершего короля.

Как объяснила графиня, королева якобы намерена приобрести ожерелье тайно от супруга - Людовика XVI, и собирается преподнести ему сюрприз: надеть ожерелье в день своего рождения. Луи де Роган с радостью и готовностью принял «просьбу» королевы. Однако в день рождения та появилась в свете, естественно, без ожерелья, оцененного впоследствии в семьсот тысяч рублей золотом.

Жанна тут же успокоила кардинала, заявив, что королева решила надеть бесценное украшение лишь после того, как полностью рассчитается за него... Развязкой авантюры стали публичная порка миледи, позорное клеймение ее и пожизненное заключение.

Через год, однако, графиня с помощью друзей бежала в Лондон, но погулять на свободе ей довелось недолго: в книге Ламбертской церкви за 1791 год появилась запись о трагической гибели и погребении Жанны де Ла Мотт.

Александр Дюма, конечно, знал эту историю. Знал и мастерски изложил ее в бессмертных «Трех мушкетерах». Не догадывался писатель о другом. О том, что графиня... сымитировала свою смерть [“в результате выпадения из окна второго этажа”] и, захватив ожерелье, перебралась из Англии в Россию и даже была принята императором[!] Александром Первым. Он, наверное, и посоветовал ей убраться из столицы от греха подальше.  Так графиня и объявилась в Крыму, обосновавшись в небольшом домике на берегу моря, у самого подножия Аю-Дага. Говорят, обычно она ходила в зеленом полумужской камзоле, за поясом которого всегда была пара пистолетов. 

Я прикладывал однажды ухо к запертой двери домика миледи, но, увы, ни тихой французской речи, ни приглушенного временем звона шпаг и удаляющегося топота копыт разгоряченных погоней коней не услышал. Только море за моей спиной тихо шелестело, накатываясь неспешными волнами на берег. И каменистый могучий урсус-медведь все так же жадно пил соленую морскую воду, как и при Пушкине, как и при миледи. Кстати, в домике миледи в двадцатых годах двадцатого столетия жил основатель детского лагеря "Артек" Зиновий Соловьев. По нему этот домик и называется Соловьевским.

По-настоящему, а не понарошку, умерла авантюристка Жанна, предположительно, в 1823 году [по дургой версии, в 1826-м] и похоронена, вроде бы, была в Старом Крыму. Спустя же почти столетие, в 1918 году, офицеры-австрияки, пришедшие в Крым с германскими оккупационными войсками, тщетно пытались отыскать ее могилу. Для чего? Они предполагали [и, вполне вероятно, - небезосновательно], что ожерелье королевы Жанна де Ла Мотт забрала с собой на тот свет.

Ну, а в соседнем с домиком миледи урочище Артек жизнь продолжала фонтанировать: в 1832 году его купили Потемкины, а в 1875-м оно переходит во владение московского купца Ивана Первушина, основавшего в Артеке торговый дом «Первушин и сыновья». Дома торгового нынче, конечно же, нет, а вот дом купца Первушина сохранился - он в одноименном поселке находится, тоже у Аю-Дага. За короткое время Иван Александрович сумел наладить на артековских землях промышленное производство высокосортных сухих и десертных вин, что принесло ему заслуженную славу и официальный титул «поставщика вин к столу Их Величеств».

Сын Первушина вложил много сил и средств в создание так называемой «пушкинской аллеи», которую он намеревался провести по склонам и обрывистым утесам Аю-Дага до самого Партенита [он с другой стороны Медведь-горы находится]. Рабочие-турки, нанятые Первушиным, довели аллею до самых обрывов к морю и дальше работать отказались - после того, как один из них сорвался с круч и погиб.

Еще одной частью артековского урочища ко второй половине XIX века владел тогдашний директор Никитского ботанического сада Николай фон Гартвис, который дубликат почти каждого привезенного в Никиту растения высаживал в парке возле своего дома. Парк этот небольшой [называется он парком Гартвиста-Виннера] - около восьми гектаров. Произрастает в нем, как мне рассказывали, около 180-ти видов и форм деревьев и кустарников. Есть среди них и уникальные для Крыма. Первый - гигантский болотный кипарис, рванувший в поднебесье как раз за домиком фон Гартвиса. Я полагаю, в парке не было еще ни одного гостя, кто бы не задержался возле гиганта, не похлопал его по-дружески по теплой коре и не покачал бы при этом головой - надо же, мол, ТАКОМУ вымахать!

Чуть далее - еще один экземпляр кипариса болотного. Но уже поскромнее в размерах. А вдвоем они как бы «держат» парк Гартвиса, будто бы опекают его. По-иному и не скажешь.

Следующее памятное место в парке - камень Гайдара [он подальше от братьев-кипарисов]. Бывал ли тут известный писатель известной эпохи? Да, и не однажды. И даже в одном из своих рассказов камень артековский опсиал - в рассказе "Горячий камень". Другое название камня - Смотровой.

Выше камня - необычная аллея из кипарисов пирамидальных. Узкая и прямая, как стрела. Куда выводит она? К ровной бетонированной площадке, под которой находится семейный склеп бывших владельцев урочища - семьи фон Гартвиса. А прямо от склепа - просторная, но влажная, поляна с пальмами. И - тишина. Как перед входом в рай.

На западе, остается мне добавить, парк Гартвиса-Виннера граничит с глубокой балкой, по дну которой протекает река Артек, сбегающая почти к самой «голове» мишки-горы.

Не утомил я вас, читатели мои многотерпеливые, долгой дорогой и длинным рассказом? Спешу обрадовать вас: минуем Мертвую долину, начинающуюся сразу за мостом еще через одну артековскую реку - Суук-Су [что переводится как «холодная вода»] и больше нам некуда будет идти, кроме как на мыс Пушкина, о котором Федор Шаляпин так писал своим друзьям: “Есть в Крыму, в Суук-Су, скала у моря, носящая имя Пушкина. На ней я решил построить замок искусств. Именно замок. Я говорил себе: были замки у королей и рыцарей. Отчего бы не быть замку у артистов?”

В очередной раз в Гурзуф Шаляпин приехал в начале августа 1916 года. Здесь он разучивает партию короля Филиппа в опере Верди «Дон-Карлос», часто встречается с Константином Коровиным на его гурзуфской вилле «Саламбо» [сейчас в ней - дом творчества имени Коровина]. А годом ранее, как мне рассказала гостившая однажды в международном центре «Артек» внучка певца Лидия Йола Либератти Шаляпина, итальянка по происхождению, был пикник у Медведь-горы. И, когда стали сгущаться сумерки, Шаляпин запел. Пел о море, о рыбаках, которых с нетерпением ждут на берегу... Очарованная пением, владелица курорта «Суук-Су» Ольга Соловьева [к тому времени она единолично владела курортом - хозяин Суук-Су инженер Владимир Соловьев умер в 1900 году] решила исполнить давнюю просьбу Шаляпина продать ему мысок, находящийся напротив Адалар. Ольга Михайловна уступила этот участок побережья за... один рубль. Документы о состоявшейся тогда сделке передал приезжавший вместе с Лидией Шаляпиной в «Артек» внук Соловьевой - профессор Сорбонны Георгий Соловьев, проживающий в Австрии.

Реализовать идею постройки «Замка искусств» Шаляпину, к сожалению, не удалось: работы прервались в августе 1917 года - после оборудования, существующего по сей день, гранитного перехода на скалу с «материка».

 

В тему

Густав Филиппович Олизар, 1798 – 1865.

Граф, поэт, мемуарист, общественный деятель – входил в Польское патриотическое общество, привлекался по делу декабристов.

Пребывание в имении «Лекарство сердца» [комплекс детских лагерей «Горный» МДЦ «Артек»] с декабря 1824 года по январь 1826 года.

В декабре 1824 года Густав приобрел у местных жителей участок земли в ¾ десятины [1 десятина – 1.09 га] за два рубля серебром.

Затем он стал прикупать земли, увеличил свое владение до 200 десятин, на которых развел виноградники и оливковую рощу. Воздвиг хозяйственные строения и окружил стеной свое владение, которое стало оцениваться в 80 тыс. рублей.

«Уединенный анахорет на Аю-Даге» - так называл себя Олизар, и дал своему владению греческое имя «Кардиатрикон», что означает «лекарство сердца».

У Густава Олизара гостили интересные люди: Адам Мицкевич и Александр Грибоедов.

Детство Густава прошло в имении отца, ему было всего три года, когда умерла его мать. Образование получил в польском лицее в Кременце, считался одним из лучших. Ему было 17 лет, когда скончался отец.

Густав вскоре женился на юной француженке, с которой познакомился в Италии. Родители девушки переехали в имение зятя. От этого брака родились сын и дочь, но брак вскоре распался, а Густав в 1821 году уехал в Киев – его заочно выбрали губернским предводителем дворянства. Избрали молодого человека 23-х лет не за личные заслуги, а за почтение к роду, упоминавшемуся в летописях с XIV века. Кроме обязанностей маршала [необременительных], ему была предложена должность руководителя киевской масонской ложи «Соединенные славяне». В этой ложе состоял герой войны 1812 года генерал Раевский, с которым Густав не только познакомился, но и часто бывал в доме генерала и привязался к нему как сын.

В доме киевского губернатора граф познакомился с Пушкиным, с которым позднее встречался в Кишиневе и Одессе. Он даже посвятил Пушкину стихотворение на польском языке.

На посту предводителя дворянства граф Олизар, прославился гуманным отношением к крестьянам. Известны случаи, когда по его настоянию крепостных отбирали у помещиков за жестокое обращение и делали их государственными крестьянами. Именно поэтому графа пригласили участвовать в Южном обществе декабристов.

Когда Густав появился в доме Раевских, третьей дочери генерала Маше было 15 лет, и она была худеньким подростком. Но вскоре Мария так расцвела, что Густав влюбился и сделал письменное предложение, но получил отказ в двух письмах – от отца и дочери. Дочь называла причиной отказа его развод и то, что он уже имеет двоих детей, ее отец сослался на разницу религий как на непреодолимое препятствие. Позже Мария Раевская вышла за декабриста князя Волконского, и последовала за ним в Сибирь.

Густав плакал от отчаяния. Он уехал путешествовать, а позже купил участок земли в Крыму, построил имение и жил в уединении, общаясь только с прислугой. Именно в это время состоялось восстание декабристов, в котором он не участвовал, хотя и состоял в обществе.

Однако, как член «Южного общества», он был арестован и заточен в крепость, но не был осужден. Его отпустили на свободу, но ненадолго, вскоре он был вновь арестован уже по делу об участии в польском восстании 1830-31 годов. И снова выпущен за недоказанностью улик.

 

***

Из крымских сонетов Адама Мицкевича

Аюдаг

Люблю смотреть в простор с вершины Аюдага,

Как толпы грозных волн идут на приступ скал:

Сомкнулся черный строй и брызги расплескал –

Искрится, словно снег, серебряная влага.

Прибой, как рать китов, влечет вперед отвага,

Таранит берега и вспять уходит вал,

Но мечет на песок то жемчуг, то коралл,

Когда перекипит волны взбешенной брага.

Подобная волнам, все красит в мрачный цвет

Бушующая страсть, о юноша-поэт!

Но перед Музою смирится непогода,

Пронесшейся грозы повыветрится след.

И вдохновение, и радость, и свобода,

Бессмертные в веках, украсят твой сонет!

 

***

Николай Эрнст Бартоломей Ангорн фон Гартвис, 1793 – 1860.

Русский ученый в области садоводства и акклиматизации растений, второй директор Императорского Никитского ботанического сада (1827-1860), почетный член-корреспондент Российского общества любителей садоводства (1835-1860).

Пребывание в имении Артек - с 1825 по 1860 год. В 1832 году Гартвис купил часть имения [61 десятину] у графа Олизара. Николай фон Гартвис заложил в своем имении парк, в котором флористическое богатство не уступало Никитскому ботаническому саду [высадил более 100 видов деревьев и кустарников из разных стран мира].

 

***

Фамильный склеп Николая Андреевича фон Гартвиса [парк Гартвиса-Виннера в «Артеке»]

Построен в 1855 году. Автор проекта неизвестен. В склепе была похоронена в 1855 году жена Николая Гартвиса: Елизавета Федоровна, урожденная баронесса Розен из Дерпта.

Над склепом была построена часовня с беломраморной скульптурой, изображающей ангела-хранителя.

В годы Гражданской войны сооружение было разграблено, часовня разрушена.

В 1947 году при проведении земляных работ в парке была найдена статуя ангела-хранителя, которую передали Ялтинскому отделению Союза художников СССР.

 

***

«Мое открытие Лукоморья [часть 3-я]» читать здесь:

http://zurnalist.io.ua/s1942832/moe_otkrytie_lukomorya_chast_3-ya

 

«Мое открытие Лукоморья [часть 1-я]» читать здесь:

http://zurnalist.io.ua/s1942722/moe_otkrytie_lukomorya_chast_1-ya

 

 

 

Памятник графу Олизару в Житомирской области

 

Курорт Суук-Су [спуск от дворца к морю]

 

Курорт Суук-Су: вверху на берегу - гостиничные корпуса, в море видны Адалары

 

Дом хозяев курорта Суук-Су Владимира Березина и Ольги Соловьевой [построен по проекту Владимира Березина]

 

Дом коменданта куротка Суук-Су [построен по проекту Владимира Березина]

 

Особняк Николая Гартвиса

 

Фамильный склеп фон Гартвисса в парке Гатрвиса-Виннера

 

Вид с гор на Гурзуф и Аю-Даг. Заметен мыс Шаляпина и в отдалении - острова Адалары

 

Фото из Интернета



Обновлен 21 апр 2016. Создан 13 сен 2015