Сайт журналиста Владимира Шака

Уголок старой Германии в пригороде Запорожья




Находится этот уголок совсем недалеко от Запорожья – если ехать в сторону Днепропетровска: в селе Ручаевка, которое – как меннонитскую колонию, основали немцы, прибывшие на берега Днепра по приглашению императрицы Екатерины Второй более двухсот лет назад.

 

Некогда – при меннонитах, естественно, Ручаевка называлась Красивой рощей и насчитывала около 1400 жителей [это только колонистов если учитывать]. Так нам истолковал прежнее имя колонии Шенгорст [Schönhorst] единственный живущий сегодня в Ручаевке потомок меннонитов-колонистов Виктор Генрихович [в привычном нам произношении – Андреевич]. В частности, дом, в котором он сегодня обитает, выкупив его у прежних владельцев около десяти лет назад, построил его прадед Арнольд Петерс в 1896 году, о чем и извещает надпись на воротах.

Почему Виктору Генриховичу пришлось выкупать прадедовский дом? Ответ на этот вопрос напрямую  связан с трагедией меннонитов, переживших, кажется все: и притеснения, и гонения, и жестокую несправедливость по отношению к себе со стороны государства. В первую очередь, государства под названием СССР. Отец Виктора Генриховича, например, как уехал из Ручаевки на военную службу еще до войны [закончив авиаучилище, он стал летчиком], так больше в ней и не появился. Только в грозном 1941 году довелось ему пролететь над селом и во дворе родного дома разглядеть отца. Помахав ему крыльями, Генрих, которого сослуживцы, разумеется, знали под именем Андрей [а среди сослуживцев был, между прочим, сын Сталина Василий] умчался... как оказалось, навсегда.

Сначала летчика вызвали, как говорили в то время, КУДА НАДО и, без предъявления разумного обвинения – только за то, что он был немцем, отняли командирскую книжку, лишили офицерского звания и выслали... аж в Иркутскую область.

И воинское звание, и военный билет бывшему колонисту из Красивой рощи [безо всяких извинений] вернут только в 1956 году – после судьбоносного двадцатого съезда партии, развенчавшего [как думалось, навсегда] культ личности Сталина и осудившего сталинский режим за преступления против собственного народа. Однако вернутся на родину, на Запорожье, семье летчика не дозволили – обосноваться ему пришлось в соседней Днепропетровской области.

– Ни отец, ни кто другой из нашей семьи, – добавляет Виктор Генрихович, – до возвращения в Украину не являлись гражданами СССР – ни у кого и паспортов-то не было.

Вспомнив, что некогда в Шенгорсте проживало около 1400 колонистов-меннонитов – трудолюбивых и законопослушных [это же были глубоко религиозные люди] граждан своей страны, и что по судьбе каждого из них, подчеркиваю – КАЖДОГО, прокалилось, выражаясь языком Александра Солженицына, красное колесо коммунистического террора, я почувствовал, что у меня к горлу подступил ком. И мне стало неописуемо стыдно за преступления... которых я не совершал. Но стыдно было за них до боли в сердце.

И я решил сменить тему разговора.

– А чем владели в Шенгорсте ваши предки? – полюбопытствовал я у нашего собеседника, который одновременно исполнял и функции гида по "музею немецких колонистов в селе Ручаевка", как официально именуются нынче владения Виктора Генриховича [в музей, конечно же, открыт вход для всех желающих. По предварительному звонку здесь можно даже настоящие немецкие колбаски под пиво и неспешную беседу заказать].

– О-о, многим! – охотно откликается хозяин, которому, как и мне, догадываюсь я, не доставляют радости воспоминания о нашей общем прошлом, о прошлом нашей общей страны. – Во-первых, у каждого колониста имелось в собственности до 60 десяти земли. По нашим меркам, это 60 гектаров. Все можно было поэтому на полях выращивать: и пшеницу, и ячмень, и кукурузу. Во-вторых, ветряками они владели. В-третьих, хозяйство большое при доме держали: и лошадей, и коров, и овец. Причем шерсть у них на нужда армии закупали – потому что высокого качества она была. А еще в колонии свой храм был, школа имелась и кирпичный завод, что по тем временам не было, собственно говоря, редкостью. Ну и сад большой каждый колонист имел. От нашего, правда, почти ничего уже не осталось, но одна столетняя груша плоды размером с кулак дает. И вкусные – невероятно.

Потом мы долго бродили по дому, разглядывая вещи, принадлежавшие колонистам ["Все настоящее!", – подчеркивал наш провожатый], а поднявшись на чердак, цокали языками, осматривая действующую по сию пору коптильню. В ней хозяин дома и готовит под особой заказ фирменные немецко-меннонитские колбаски, которые мы решили попробовать... в следующий раз.



Создан 23 апр 2015