Сайт журналиста Владимира Шака

В гуляйпольском селе Темировка петухи поют сразу на три области




Мимо этого села, расположившегося на стыке Запорожской, Донецкой  и Днепропетровской областей, равнодушно проехать невозможно. Сияющий за подсолнечным полем маковками куполов сельский храм так и зазывает проезжающего по трассе из Гуляйполя в Донецк заглянуть в Темировку, в которой однажды - осенью 1918 года, австрийские стрелки едва не захватили в плен самого батьку Махно.

По собственным батькиным признаниям, приняв с отрядом гуляйпольских повстанцев бой в Темировке и, отходя из села, в самый критический момент схватки, будучи окруженным стрелками, батька «начал уже пробовать револьвер, чтобы приложить его к своему виску». Атамана своего повстанцы тогда отбили. И вскоре захватили неприятельский воинский эшелон, в котором, кроме оружия и боеприпасов, обнаружили в огромном количестве... банки с вареньем, бутылки с настойками и ящики с фруктами.

 

Перед входом в храм, как я выясню, заехав в село, – две памятные доски. Та, которая крупнее, уведомляет, что храм построен на пожертвования главы местного счастного сельхозпредприятия «Мир» Александра Чуба "для духовного зростання нащадків". Надпись на меньшей доске – она справа от входа, гласит следующее: "Этот храм построен в память о моем сыне Александре".

Александр Чуб-младший, служивший Украине в должности прокурора Гуляйпольского района, погиб 13 января 2002 года. Чтобы увековечить память сына, Александр Григорьевич Чуб девять лет строил храм-красавец, который потом в течение года расписывали 14 лучших мастеров храмовой росписи.

Кстати, темировский храм сегодня представляет из себя… два храма. Верхний создан в честь святого мученика Александра, а нижний – в честь целителя Пантелеимона.

После рассказанного о сыне Александре, думаю, читатели сами догадаются, чье имя носит главный храмовый колокол. Александром его зовут, конечно же. Между прочим, когда храмовые колокола голос подают, кажется, что это не колокола с тобой заговаривают, а сам Господь.

Напротив темировского храма красавца находится еще один архитектурный ансамбль. Очень памятный, я бы сказал.

Несмотря на то, что в Темировке уже, пожалуй, лет тридцать не устраивают в честь Дня Победы общесельских застолий, которые нередко превращаются у нас в обычную пьянку [от чего в Темировке и отказались от таких празднований], местный воинский мемориал – он как раз и находится напротив храма, никогда не пустует. Заглянул туда и я. И поразился списками погибших сельчан [в качестве справки: оккупирована Темировка была 8 октября 41-го, а освобождена 13 сентября 43-го. При освобождении села погибли семь воинов Красной Армии]. А как не поразиться: фамилия Жовниренко, например, на мемориале указана... 21 раз.

Как мне подумалось, именно в этом трагическом списке саккумулирован весь ужас войны. Вся ее драма. С кровью и слезами…  

Но довольно о грустном.  Предлагаю побродить по селу, прислушиваясь к пению… петухов местных. Они очень не простые!  Вы ж имейте в виду: от Темировки до границы Днепропетровской области - километр. До границы Донецкой - тоже километр. Отнюдь поэтому не преувеличивают сельчане из приграничного села, утверждая, что, просыпаясь с зарей, разливаюшейся вместе с утром ранним над степью просторной, темировские петухи три области ото сна пробуждают: свою Запорожскую и две соседние – Донецкую и Днепропетровскую. Ну а пока мы под пение петушиное будем неспешно по Темировке бродить, я кое-что из истории села расскажу. Из того, в частности, что узнал от гуляйпольских краеведов Ивана Кушниренко и Владимира Жилинского - авторов двух книг о Темировке.

В год освобождения крестьян Российской империи от крепостной зависимости, оказывается, в Темировке, в семье коллежского асессора Ивана Рачинского и баронессы Анны Корф, родился сын, нареченным сразу тремя[!] именами: Иоанн-Франц-Мария. Но не именами своими прославил Темировку сын асессора и баронессы. В истории Украины Иван Иванович Рачинский остался как автор симфонии, трех струнных квартетов, произведений для фортепиано, скрипки, виолончели, хоров и романсов - общим количеством свыше двадцати пята. Композитор, музыкальный критик, поэт и переводчик, переложивший на русский язык фундаментальный труд Лукреция «0 природе вещей», дожил до советских времен. Умер, к сожалению, в безвестности. Приблизительно в 1921 году. Даже могила его неизвестна. Вроде бы, в последний раз его как раз в 1921 году видели в Севастополе.

Родовым гнездом Темировка была также для барона Николая Корфа [с композитором Рачинским он состоял в прямом родстве]. Во всех энциклопедических изданиях педагогической направленности Николая Александровича характеризуют как «великого просветителя второй половины девятнадцатого столетия», а также «создателя земских школ». Между прочим, после его смерти поместьем матери барона в соседнем с Темировкой селе Нескучном (сегодня это Донецкая область] стала владеть дочь народного педагога Екатерина, вышедшая замуж за будущего всемирно известного драматурга и режиссера Владимира Немировича-Данченко, который до конца жизни был влюблен и в Нескучное, и в степь, убегающую мимо Темировки и Гуляйполя аж до самого Азова.

 

- Так вы, говорят, в селе самый главный? - вполушутку обращаюсь к директору местного сельхозпредприятия «Мир» Александру Чубу, возглавляющему предприятие [подумать только!] с февраля 1979 года.

- Не я, - не поддерживает шутку Александр Григорьевич, - народ. А мы возле него.

А вот еще одна запись из моего блокнота касательно Темировки: «Говорят, в селе вообще воровство отсутствует. Как явление».

- Это правда? - уточняю у Александра Григорьевича.

- Чистейшая! Наши люди не крадут.

- Такие сознательные?

- Не то, что сознательные. Не заведено у нас это. Издавна не заведено. Чужие, правда, бывает, потянут чего-нибудь. И сразу в селе узнают, кто сделал: а-а, так это ж племянник приезжал к таким-то. Это он взял. А наши на подлость никогда не пойдут.

Эта фраза и стала заключительно в моих записях о Темировке: «Наши на подлость никогда не пойдут. Чуб сказал»



Создан 17 апр 2015