Сайт журналиста Владимира Шака

Протоиерей Олег: «Когда за мной защелкнулись тюремные двери, я понял – отсюда можно не выйти»




Бывший следователь Мелитопольского горотдела милиции, сняв погоны, служит... священником в храме, расположенном на территории колонии строгого режима

 

- Как вы в тюрьму попали, батюшка? - интересуюсь у собеседника, согласившегося рассказать, когда и почему  он поменял милицейскую форму на рясу священника.

- По благословению и распоряжению правящего архиепископа Запорожского и Мелитопольского владыки Василия.

- Это была ваша инициатива?

- Наверное, нет - не инициатива. Просто владыка знал, что у меня есть опыт общения с людьми, преступившими закон.

- Тогда давайте события еще открутим: вы закончили...

- Запорожский юридический институт и получил направление в Мелитопольский горотдел милиции на должность следователя.

 - Сколько отслужили?

- Четыре с половиной года.

- А почему  вдруг надумали изменить жизнь?

- Не вдруг. Дело в том, что родом я из Орехова. Жил напротив храма. И всегда, сколько себя помню, пытался найти ответ на вопрос, почему люди ходят в храм? Что он вообще из себя представляет? И однажды, не снимая пионерского галстука, ступил на территорию церкви.

- Как вас верующие восприняли?

- Как на оглашенного посмотрели! А потом на ореховский Свято-Покровский приход пришел батюшка Анатолий [ныне отец Олег женат на его дочери Анне, - авт.] и открыл воскресную шкалу. Я начал посещать ее. И в какой-то момент был приглашен в алтарь - помогать пономарю.

- Сколько вам лег тогда исполнилось?

- Я уж закончил девятый класс и учила в ореховском ПТУ-33. И так случилось, что к концу второго курса задумался, а что дальше? По-иному говоря, мне предстояло определиться в жизни.

 

«Мне казалась: раз Господь призвал меня в миротворцы - я и должен им стать»

- И выбор вы сделали не в пользу священнослужения..

- Объясню, почему. В те времена  появились фильмы о спецназе. Слово даже новое в обиход прочно входить стало - миротворцы. Мне были очень привлекательны люди, творившие мир. И я тоже решил стать миротворцем - начал усиленно заниматься спортом - тяжелой атлетикой, в частности. И, несмотря на то, что батюшка советовал мне поступить в семинарию, избрал другой путь.

- В армию, небось, собрались идти?

- В том случае, если не поступлю в юридический институт.

- И Богу было угодно…

- …чтобы я сдал экзамены. И вот там, в институте, началось все то, что так красочно показывают в фильмах: битье бутылок руками, кирпичей… Но через полгода я понял: не этого душенька желала! Я утратил мир духовный. Материальное, земное начало превозмогать над духовным.

- На молитву времени, видимо, совсем не оставалось?

- Молился обычно на марш-бросках и при выполнении физических упражнений.

- В храме бывать доводилось?

- Во время увольнений.

- В милицейской форме туда заходили?

- А как бы иначе могло быть? Я же в казарме жил. Гражданской одежды не имел. Бывал также иногда в ореховском храме, где получал от батюшки Анатолия благословение на последующие дни.

- Не появлялось желание уйти из института?

- С учебой можно было закончить после получения звания бакалавра.  Но по своим оценкам я прошел дальше и получил полное высшее образование. На что дополнительно ушел год и два месяца. Плюс вот еще какая деталь: Орехов – город маленький. И если бы я оставил институт раньше срока и поступил в семинарию, обязательно бы потом шептались за спиной глянь - из института его выгнали, так он в священники подался.

- Служба, которая началась после института, как вам показалась?

- Осознал, что это - не то, к чему я стремился!

- В чем «не то»?

- А вот в чем: руки ломать и, грубо говоря, морды бить я действительно научится. Появилась уверенность в себе. Стал ощущать себя почти героем фильмов о настоящих мужчинах. В том отличие лишь оставалось, что меня в кино не снимали. Я понял: всего, чем раньше - по тем же фильмам - восхищался, уже достиг. А дальше - не интересно! Мне казалось, раз Господь призвал меня в миротворцы, я и должен стать миротворцем. Ан, нет. Ничего подобного!

- Вас стали разочаровывать милицейские будни? Чем?

- Ну хотя бы тем, что они совершенно не такие, как о них складывается впечатление по сериалам «Менты» и «Каменская». Эта фильмы – сказка! В настоящих милицейских буднях, кроме драк, погонь и задержаний, много… давления, что ли – и со стороны руководства, и со стороны родственников человека, попавшего в беду.

 

«Коллеги шутили: выйдем на пенсию, тоже к тебе присоединимся»

- Давления психологического?

- Конечно! И ты под его воздействием догадываешься, что где-то придется переступить через себя. Уже хотя бы потому, что к этому тебя будет обязывать закон. Простой пример: по статье УК проходит женщина, которая на день радения дочери вынесла за проходную торт. По одной простой причине она так поступил: ей год не платили зарплату. И в то же время, через эту же проходную выехала машина с тортами, растворившись в городе. И это, вроде как, нормально. А женщину поймали и теперь ты должен посадить ее в тюрьму как воровку. В душе не могло не нарастать возмещение, согласитесь. А в довершение ко всему, в Орехове началось строительство нового храма,  батюшке Анатолию стало трудно обслуживать весь район - он тут оставался единственным священником.

- И вам опять нужно было определяться…

- Да, решить или служить дальше - до пенсии, а потом становиться священником, или сразу порывать со службой. И я выбрал второе.

- Как милицейское начальство отреагировало на такое намерение?

- Крайне отрицательно! Начальник мой рапорт порвал и отправил меня дальше исполнять свои обязанности.

-Какую причину увольнения из органов вы нашли?

- Попросил освободить от  занимаемой должности в связи с намерением посвятить себя служению церкви. Коллеги это восприняли своеобразно - подумали, что я иду в монастырь. И шутили: выйдем на пенсию - тоже к тебе присоединимся.

- Ну а вы что сделали?

-Поехал в Запорожье в епархиальное управление – к владыке Василию.

- Прямо в форме, с лейтенантскими погонами?

- Прямо в форме. Зашел к владыке, попросил у него благословение и рассказал о своем желании. Владыка поинтересовался  моим образованием и, узнав, что у меня за плечами воскресная школа, предложил поступить в духовное училище на Зеленом Яру. «Владыко, - говорю, - я согласен, но меня со службы не отпускают. Он тут же позвонил начальнику управления милиции: человека, мол, не отпускают из органов, а он хочет служить со мной. Так вы, пожалуйста, посодействуйте. «Добро» было получено, я вернулся в Мелитополь и увидел уже совсем другое отношение ко мне. И начальник следственного управления, и начальник горотдела без лишних вопросов подписали мой рапорт, я сдал служебное оружие и после увольнения сразу же поехал в духовное училище. Отучившись два с половиной месяца, выдержал экзамены и был направлен в Покровский собор на Малом рынке. Там меня и рукоположили в сан - сначала диакона, а затем священника. После чего вернулся в свой родимый город Орехов.

- Скажите, отец Олег, а вы ведь в него могли, как я подозреваю, и следователем  вернуться?

- У себя дома служить милиционером я изначально не хотел! В Орехове я хотел священником быть. Если бы не это желание - наверное, после института вернулся бы  в Орехов работать. Кстати, сегодняшний начальник Ореховского райотдела - мой сотоварищ по учебе. Он, правда, на год старше меня. А бывший начальник ореховского следствия, который сейчас служит начальником Новониколаевского райотдела, был в моем взводе.

- Вы периодически встречаетесь, общаетесь?

- Периодически, да.

- Отношение к вам у них изменилось? В качестве кого они вас воспринимают?

- В качестве священника! Относятся ко мне точно так же, как и те, кто учился со мной в школе: звонят - при необходимости, просят поучаствовать в их судьбе.

- Ну, а в тюрьму зачем вы напросились?

- Определением владыки Василия я был направлен в Малую Токмачку [это после Нестерянки, где два года послужил], а в ней как раз и находится колония строгого режима, которую я тоже должен был обслуживать.

- Что вас попервости больше всего поразило?

- Бряцанье замков! Это был для меня новый звук. Когда я впервые зашел на тюрьму и за мной защелкнулись двери, я понял: отсюда можно не выйти.

- Обитатели колонии как вас встретили?

- Поначалу я увидел серую массу: они все были для меня одинаковыми. Это я сейчас понимаю, кто есть кто - по их виду, по биркам нагрудным.

 

«Важен не тот факт, что ты делал зло, а тот, что искренне раскаялся»

- Долго вы искали общий язык с осужденными?

- Вы знаете, для многих из них священник - как луч света, как отдушина, вне зависимости оттого, насколько верующий тот или иной осужденный. Некоторые из них мне прямо говорят: батюшка, я не хочу здесь находиться. Выйду на свободу, приложу максимум усилий, чтобы больше сюда не попасть.

- Это искренне говорится?

- У меня сидят рецидивисты - особо опасные преступники.

- …которые привыкли врать?

- Нельзя сказать что они врут! Имеются примеры: люди, возвращаясь на свободу, с верой принимали православие и с верой дальшеутверждалисьв жизни - посещали храм, участвовали в церковных начинаниях. Но есть и такие, кто посещение церкви тюремной расценивает как лишнюю возможность побродить по территории зоны.  Вместо того, чтобы сидеть в бараке.

- Таких большинство?

- Ни в коем случае! Такие люди в церковь заглядывают пару раз, и то - в надежде, что их батюшка салом угостит. К сожалению, встречается и третья категория осужденных - они откровенно заявляют: нам тут нравится! Да и делать ничего другого, кроме как воровать и обманывать, мы не умеем! С такими работать очень тяжело. Господь ведь говорит: кто имеет уши – услышит. А они, имея уши, не желают слышать.

- Ну и пусть не слышат! Вам-то что?

- Как это что? Священник, по большому счету, как раз и приходит в колонию для того, чтобы исправить таких людей. А не тех, кто желает сам исправиться - таким достаточно немного помочь.

- В колонии знают, кем вы были?

-Уже, да.

- Отношение к вам изменилось?

- Не думаю. Меня изначально могли воспринимать как опера, переодетого в рясу. Но я сразу объявил: с администрацией не имею никаких контактов, кроме административных. Все, что мы обсуждаем в храме, - не выносится за его пределы.

- Нужен ли вообще храм в тюрьме?

- Нужен! Раз есть люди,  жаждущие слова Божьего. Я уже говорил: общение со священником для многих осужденных – как отдушина. Батюшка ведь не требует, чтобы они руки держали за спиной. Он единственное предлагает: давайте молиться, чтобы быстрее выйти отсюда.

- Администрация не пыталась из вас сделать – ну, как бы поприличнее выразиться - осведомителя, что ли?

- Никогда! Мне с самого начала было объяснено, чего я не могу проносить на территорию колонии. Я сказал: знаю об этом.

- А соблазн был что-то пронести тайно? Не поверю, что осужденные к вам не обращались на сей счет с различными просьбами!

- Мы сразу договорились, что письма заносить и выносить я не буду. Но знаете… в колонии отбывают наказание хлопцы-ореховцы, с которыми я жил в одном дворе. Когда у них умерла мать, а сообщить им об этом было некому, я пошел к ним в локальную зону с этой трагической вестью: вашу маму, мол, я похоронил три дня назад. Нарушением серьезным этот поступок не считаю.

- Как выглядит тюремный храм?

- Это довольно просторная комната - одна из комнат административного здания - расписанная самими заключенными.

- А вы еще, насколько я знаю, являетесь настоятелем храма в Малой Токмачке?

- Да, Свято-Вознесеновского.

- Наверное, вам иногда приходится слышать разглагольствования скептиков: зачем, дескать, ты якшаешься с людьми, у которых руки по локоть в крови, что вы отвечаете?

- Но ведь и Варавва, вспомните, распятый вместе со Спасителем нашим, отнюдь не святым человеком был. Важен не тот факт, что ты делал зло, а тот, что ты принес искреннее покаяние и осознал свою неправоту. И после осознания стал… не творить добро даже, а приумножать его!

2006

 

***В тему

Нынче отец Олег является настоятелем храма Рождества Богородицы города Каменка-Днепровская и благочинным Каменско-Днепровского церковного округа Запорожско-Мелитопольской епархии

 

 

 

 

 

 



Создан 28 окт 2016