Сайт журналиста Владимира Шака

Акела на охоту больше не выйдет




Умирал волк по кличке Акела мучительно и долго. И ушел последним из клыкастого хозяйства семьи Люстровых, проживающей в одном из сел Пологовского района. Сначала погибли гончие, потом такса и ротвейлер, а волк после этого жил еще восемь дней. Уже не поднимаясь от разрушавшего его изнутри яда, но еще реагируя на происходящее вокруг: глазами и хвостом. Ольга, жена Ивана, несколько раз предлагала мужу: пристрели, чтобы не мучился серый. А у того рука не поднялась на друга. "И надеялся я, - говорит о пережитом Иван, - раз дышит он, раз живет - вдруг, выдюжит.

Не выдюжил Акела. Погиб, так и не поняв, за что его отравили люди.

 

Недельным волчонком попал он к Люстровым. Приятели хозяина, охотники-волчатники, привезли его и еще четверых слепых зверят к Ивану: выходи, мол, ты же ветеринар. Ухаживали за волчатами Люстровы как за детьми. В первую очередь - хозяйка, тоже ветеринар по профессии. И привязались к ним. А когда пришла пора отдавать малышей, решили оставить себе самого слабого, который за время своего полусиротского детства умудрился каким-то образом лапу сломать. "Поганеньким был!" - комментирует Иван.

Через год Акела возмужал, у него появилась мощная грива, раздалась грудь, на глазах он набирал вес, пока ни превратился в 45-килограммового красавца-волка.

На улицу прирученного хищника не выпускали совсем, хотя он рвался туда и забор хозяйский сгрыз до основания: лохмотья лишь жалкие от него остались. Это зубы свои волк тренировал, когда Иван выпускал зверя из вольера и привязывал во дворе рядом с трактором, в котором копался, бывало, часами. И Акела бдительно следил, чтобы никто вожака не отвлекал от дела.

За вожака он Ивана сразу признал и только его, как старшего, как самого уважаемого и сильного в стае, иногда лизал в лицо, показывая тем самым свою преданность и покорность. А вот дочь Люстровых Лену Акела воспринимал, наверное, как сестренку.

Любил ее, шалил с ней, игриво нападал на нее, не используя, однако, даже в шутку, своих клыков.

От первых ружейных выстрелов, па охоте, волк отбегал далеко в степь и прятался в траве, по уши, как казалось, врастая в землю. Но скоро понял, что охота - это и для него прибыль.

- Так получаться стало, - вспоминает Иван, - только ружье подниму - он уже рядом. И до соревнования у нас доходило: кто первым добежит после выстрела, того и добыча. Однажды, не поверите, с дерева тушку зайца выхватил. Я ее туда, повыше от Акелы, специально забросил, пока обедал. Раз под деревом прошел мой компаньон, второй раз. А потом, почти без разбега, подпрыгнул высоко-высоко, схватил зайца и умчался с ним в степь.

- Не ругали его после?

- Я его вообще не ругал. Ведь из сумки он добытое на охоте никогда не вытаскивал. Понюхает и отходит в сторону. Понимал: не его добыча. Кстати, через неделю мы с ним снова проходили под тем деревом. Акела первым подбежал к нему и оглядел со всех сторон: не прячется ли в ветвях еще один косой.

- Он мог уйти? Совсем?

- Конечно, мог! Но не уходил! Однажды мы поле охраняли. Спустил Акелу вечером с поводка: свободен, говорю. А сам в прицеп тракторный на ночлег забрался. И всю ночь, просыпаясь, прислушивался. Шорохи под прицепом к утру услышал. Вернулся! Поэтому в следующий раз, когда мы с ним волков встретили, я уже знал: Акела не уйдет к собратьям! И он не просто не ушел - спрятался за меня и выглядывает из-за ног моих. Словно бы сказать желает: я здесь зверь маленький - с вожаком моим разговор ведите, братцы. Волки постояли недолго, развернулись и растворились в траве.

- За что его отравили? За что псов ваших вместе с ним отравили?

- Кто его знает! Может, из зависти.

- Выдастся случай, заведете снова волка?

- Вряд ли, - недолго подумав, ответил Иван. - Я разочаровался.

И глухо добавил:

- В людях.

Фото Сергея ТОМКО



Создан 27 сен 2015