Сайт журналиста Владимира Шака

Генерал из запорожской глубинки принимал капитуляцию фашистской Германии




Я нисколько не шучу: уроженец Токмакского района [родился в селе Жовтневое, которое одно время - после смерти Майкла Джексона, некоторые горячие головы намеревались переименовать в Джексоновку] генерал-лейтенант интендантской службы Николай Антипенко принимал непосредственное участие во всем, что было связано с подписанием фашистами акта о безоговорочной капитуляции в пригороде Берлина Карлхорсте в ночь с 8 на 9 мая 1945 года. Объясню, почему генерал-интендант был удостоен такой чести: да он же командовал тылом 1-го Белорусского фронта, который как раз и разгромил гитлеровцев в ихней столице. В связи с этим от советской стороны капитуляцию принимал командующий фронтом маршал Георгий Жуков, а за всю подготовительную к этому историческому событию работу и за организацию последовавшего за ним банкета отвечал главный тыловик фронта – генерал Николай Антипенко [друг командующего, замечу от себя].

Но пока из пригородного Карлхорста я предлагаю вернуться – у меня есть, что рассказать о генерале из запорожской глубинке.

 

На главном направлении

Просматривая как-то распоряжения ставки Верховного главнокомандующего, относящиеся к заключительному этапу Великой Отечественной войны, я зацепился взглядом за приказ Иосифа Сталина, датированный 22 января 1945 года, который в этот же день был направлен командующему войсками 1-го Белорусского фронта маршалу Георгию Жукову.

“Войска 1-го Белорусского фронта сегодня к исходу дня, – говорится в нем, – в результате стремительного наступления танковых соединений и пехоты овладели польским городом Гнезен [Гнезо] – важным узлом железных и шоссейных дорог и мощным опорным пунктом обороны немцев на путях к городу Познань. В боях за овладение городом отличились войска генерал-полковника Чуйкова, генерал-лейтенанта [интендантской службы] Антипенко…” Далее еще следовали фамилии генералов и полковников, но я на них уже не обращал внимания. Мне было достаточно генерала-интенданта Антипенко. Не о Николае ли Александровиче Антипенко, задумался я, идет речь в приказе Верховного главнокомандующего? Не о нашем ли земляке, уроженце токмакского села Жовтневое?

Неужели это именно ему, согласно приказу Сталина, 22 января в 22.00 Москва салютовала двадцатью артиллерийскими залпами из 224 орудий?

Отыскав вскоре мемуары Николая Александровича «На главном направлении. Записки заместителя командующего фронтом по тылу» и полистав их пристрастно, я обнаружил в них нужное место – в главе «От Вислы до Одера»: “В ходе Висло-Одерской операции войска 1-го Белорусского фронта несколько раз удостаивались высокой чести –кремлевских залпов и приказов Верховного главнокомандующего по поводу освобождения крупных городов Польши. Такими приказами и залпами было отмечено взятие Варшавы, Лодзи,  Гнезо, Познани и других городов. В приказе обычно перечислялись фамилии командующих фронтов и армиями, их начальников штабов и некоторых начальников родов войск фронта. Но совершенной неожиданностью было то, что в январском приказе 1945 года по случаю взятия Гнезо говорилось, что этот город освобожден войсками генералов таких-то, в том числе и войсками генерала Антипенко. Читаю и думаю: не во сне ли это? Звоню начальнику штаба фронта генерал-полковнику Михаилу Малинину – не ошибка ли? Нет, говорит, не ошибка, пусть знают, что ты воевал. Конечно, – добавляет далее Николай Александрович, – не только я радовался такому приказу; огромный коллектив работников тыла по праву принял похвалу на свой счет. К сожалению, то был единственный случай за годы войны”.

Поспешу признаться: то, что генерал Антипенко родился и вырос в токмакском селе Жовтневое, я узнал, когда в запорожской [и не только] прессе разошлось сенсационное сообщение: жители-де Жовтневого намерены переименовать свое село в честь недавно умершего Майкла Джексона. Джексоновки из Жовтневого, правда, не получилось – вся сенсация оказалась при ближайшем рассмотрении… ничем, скажем так. Тем не менее, просматривая обнародованные в прессе материалы о Жовтневом, я сделал пометку в своем блокноте: человек, именем которого сельчане, пожалуй, назвали бы свое село, имеется. Это уроженец Жовтневого генерал-лейтенант Николай Антипенко, много сделавший в послевоенные годы для своих земляков и до самых последних дней своих с удовольствием принимавший их у себя в Москве. В войну, с удивлением узнал я еще одну важную подробность, генерал Антипенко был заместителем - по тылу, у самого маршала Георгия Жукова.

Между прочим, в мемуарах Николая Александровича имеется упоминание о Жовтневом. “На протяжении всей войны, – посчитал нужным отписать он, – меня не покидала мысль о земляках, о родном селе Жовтневое Токмакского района Запорожской области, оказавшемся в фашистской оккупации. Это легко понять. Ведь советского человека никогда не покидает любовь и преданность великой Родине. Рядом с этим большим патриотическим чувством всегда остается место для любви к тому селу или городу, где родился, научился ходить, играл с ребятами, где впервые сел за парту и выучил наизусть первый стишок, где впервые познал труд… Мне всегда казалось, что нет села краше моего”.

 

Из пограничников – в интенданты

Закаленный службой на границе в Средней Азии, войну Николай Александрович встретил во Львове и уже в июле 1941 года был назначен интендантом 30-й армии Западного фронта. В августе он – интендант 49-й армии, а с июля 1942 года по август 1945-го руководил тылом Брянского, Центрального и 1-го Белорусского фронтов. В безвыходных, казалось бы, ситуациях обеспечивал фронт продовольствием, одеждой и боеприпасами.

Чего стоит, например, уборка хлеба из-под снега! Кто раньше заготавливал его таким образом? Никто и никогда. Но не остановило это интенданта Антипенко. Это я о событиях поздней осени 1943 года веду речь, когда в армиях Центрального фронта муки и круп оставалось на день-два. При пустующих складах. И тогда по приказу Верховного главнокомандующего Анастас Микоян предоставил генералу Антипенко пять областей, где хлеб остался нескошенным и ушел под снег: попробуйте, мол, расчистить поля. Все, что соберете с них, будет ваше. Николай Александрович с энтузиазмом взялся за дело, обязав мастерские фронта изготовить инструменты – грабли и серпы. Уборкой занимались обычные солдаты и офицеры, специально для этого выделенные. Сегодня трудно поверить, что вручную они за три месяца собрали тринадцать с половиной миллионов пудов хлеба. Более того, десять поездов с хлебом генерал Антипенко по приказу Москвы отправил в освобожденный от блокады Ленинград.

А знаете, какую резолюцию наложил командующий 1-м Белорусским фронтом маршал Жуков на рапорте своего заместителя по тылу генерала Антипенко 25 апреля 1945 года – о том, что “в 18 часов по участку Кюстрин –Берлин открыто движение поездов до станции Берлин-Лихтенберг”? Она состояла из двух слов: “Молодцы! Жуков”. Еще бы тыловики Николая Александровича не были молодцами: ведь вместе с советскими войсками, ворвавшимися в столицу фашистской Германии, туда прибыл первый эшелон с боеприпасами и тяжелой артиллерией. Думаю, даже невоенному понятно, что, если бы не поспели за войсками боеприпасы и артиллерия, ни о каком штурме Берлина нельзя было бы заводить разговор.

 

Банкет завершился песнями

Однако не только в Берлинской наступательной операции генерал из токмакского села Жовтневое  принимал самое непосредственное участие. Оказывается, лично он руководил организационно-хозяйственным обеспечением церемонии подписания Акта о безоговорочной капитуляции фашистской Германии.

Вот о чем потом по сему поводу рассказывал сам Николай Александрович: “8 мая прибыли в Карлхорст представители всех союзных армий. Советское Верховное главнокомандование представлял маршал Жуков, Верховное командование Великобритании – главный маршал авиации Теддер, вооруженные силы Соединенных Штатов Америки – командующий стратегическими воздушными силами США генерал Спаатс, французские вооруженные силы – главнокомандующий французской армией генерал Делатр де Тассиньи. В Карлхорст были доставлены и представители разгромленных германских вооруженных сил – фельдмаршал Кейтель, адмирал Фридебург и генерал-полковник Штумпф. Немецких представителей разместили в маленьком особнячке вблизи бывшего военно-инженерного училища, где было намечено подписать акт о капитуляции и устроить банкет по этому случаю”.

По воспоминаниям генерала, обед должен был начаться примерно в три дня. При этом некоторые продукты в Берлин были доставлены из Москвы специальным самолетом по личному указанию наркома пищевой промышленности СССР Василия Зотова, а меню – перед тем, как его одобрил лично маршал Жуков, согласовывали с Наркоматом иностранных дел СССР.

Зал, в котором намечалось подписать акт о капитуляции Германии, особо подчеркивал генерал-интендант, вмещал человек 400. Столы были расставлены буквой «П» [при подписании акта] и буквой «Ш» [во время торжественного обеда]. Для немцев был поставлен справа у входа небольшой столик.

А потом начались осложнения. “К 15-ти часам 8 мая, – объяснил Николай Александрович, – обед был приготовлен, а подписание акта о капитуляции откладывалось. Уже вечерело, а команды о созыве людей в зал заседания все не было. Несколько раз я обращался к маршалу Жукову, высказывая ему тревогу за качество обеда. Но не от него зависела проволочка, на то были причины высокого дипломатического порядка: Москва, Вашингтон, Лондон не могли договориться о процедуре принятия капитуляции. Наконец, наступил долгожданный час”.

Не буду – словами генерала Антипенко, описывать, как проходила церемония принятия капитуляции: об этом и так рассказано предостаточно. А вот воспоминания Николая Александровича об обеде послекапитуляционном - – после того, как по распоряжению маршала Жукова фашистская делегация во главе с фельдмаршалом Кейтелем покинула зал, предлагаю выслушать.

“Во втором часу ночи, – уточнил он, – все участники церемонии были приглашены к столу. Причем рядом с каждым советским генералом сидели француз, англичанин и американец. Я сидел за столом неподалеку от главного входа, откуда мне удобнее было наблюдать за всем залом и за работой обслуживающего персонала. Банкет открыл маршал Жуков кратким, но выразительным тостом за победу, за советских воинов, за воинов союзных с нами государств, за здоровье всех присутствующих. Затем такие же короткие тосты произнесли Теддер, Делатр де Тассиньи, Спаатс... Откровенно говоря, все мы, в том числе и наши гости, сильно проголодались. Никто не был разочарован краткостью тостов. Да и не было нужды в них. Обстановка с самого начала сложилась весьма дружественная... Весь разговор сначала сводился к похвалам ужину со стороны гостей. Гости опрокидывали бокал за бокалом с «русской горькой»: даже отличный армянский коньяк не имел такого спроса, как «Особая московская». Хотя это было под утро, но и щи суточные были приняты гостями с превеликим удовольствием, что доставило особую радость шеф-повару. Еще большим успехом пользовались украинский индюк со сметаной и уральский пирог с рыбой. Сидевший против меня американский генерал заметил мое влияние на восполнение ресурсов и перед тем, как разойтись, попросил меня обеспечить его на отъезд бутылкой водки и бутербродами с черной икрой. Конечно, не только он, но и другие иностранные генералы получили такой «посошок на дорогу».

Банкет завершился песнями и, конечно же, разудалой русской пляской. Второй раз за войну довелось мне увидеть, как пляшет маршал Жуков.

Первый раз это было 19 ноября 1944 года в Белой Подляске по случаю Дня артиллерии. Он и генерал Радзиевский [на тот момент – и. о. командующего 2-й танковой армии 1-го Белорусского фронта, – прим. авт.] показали тогда изрядное умение – кавалеристы! На этот раз в паре с Жуковым был Делатр де Тасиньи [французский маршал, подписывавший от имени Франции акт о капитуляции Германии, – прим. авт.]. Оба они старались превзойти друг друга сложными фигурами…

Было около шести часов утра.

Пора было разъезжаться по домам. Расстались мы, как настоящие боевые друзья”.

Любопытный, согласитесь, рассказ о высочайшего уровня историческом событии оставил генерал-интендант.

…Согласно завещанию, кавалера орденов Ленина, Боевого Красного Знамени, Суворова, Кутузова и Отечественной войны, генерал_лейтенанта, доктора исторических наук Николая Александровича Антипенко 24 марта 1988 года похоронили в его родном селе Жовтневое – на местном воинском мемориале.

 

Командир Красной Армии Николай Антипенко с семьей [довоенное фото]

 

С дочерьею Ларисой

 

Генерал-лейтенант-интендат Николай Антипенко с семьей

 

Об отце вспоминает дочь генерала Лариса

 

Николай Антипенко, фото разных лет:

Фото на память [генерал Антипенко в центре]

Книга, подаренная Николаем Александровичем землякам



Обновлен 10 сен 2015. Создан 10 мая 2015